Миссис Больфем

При жизни ее родителей это была парадная приемная, с атмосферой столь же суровой, как и старая мебель, набитая волосом. Теперь она была обставлена не очень новой, но удобной мебелью, с диваном возле радиатора. Письменный стол и другие столы были беспорядочно завалены сборниками, медицинскими журналами и справочниками.

– Как тепло и прелестно, – воскликнула миссис Больфем, быстро снимая шляпу и плащ и аккуратно складывая их на стул. – Я протелефонирую, а потом подремлю, пока чай будет готов, – знаю, вы не потерпите моего присутствия в кухне.

Какое было бы блаженство послушать ваши милые, старые песни после резких, женских голосов.

Она быстро окончила разговор по телефону – мистер Больфем только что вышел ненадолго. Доктор Анна зажгла в кухне газовую печь и, передвигая алюминиевую посуду, распевала песни бурным контральто.

Миссис Больфем не стала проделывать каких-либо сценических формальностей, даже не подошла на цыпочках к двери и не стала прислушиваться. От телефона, стоявшего на письменном столе, она направилась к самому прочному стулу, принесла его к уничтоженному камину, встала на него и добралась до маленького шкапчика, который Анна устроила на месте старого камина, когда был поставлен радиатор.

Тут доктор Анна держала свои лекарства, жемчужную нить, брильянтовую брошь своей матери и пачку денег «на крайность».

Пузырек был между другими бутылочками, миссис Больфем узнала его сейчас же, спрятала в маленькую сумочку, еще висевшую на ее руке, заменила его другим маленьким пузырьком, стоявшим с краю, закрыла дверцу и поставила стул на прежнее место.

Могло ли быть что-нибудь проще?

Она слишком заботилась о своем костюме, чтобы лечь, поэтому устроилась удобно в уголке дивана и закрыла глаза. Успокоенная теплом и звуками голоса Анны, напоминавшими орган, она погрузилась в счастливое состояние полусна, прерванное появлением хозяйки с подносом. Она вскочила с виноватым видом.

Я не хотела засыпать, предполагала помочь вам накрыть на стол.

– Вот такое уменье вздремнуть сохранило вашу молодость и красоту, тогда как у всех нас утомленные лица.

Миссис Больфем мило настаивала, что сама накроет на углу стола, и обе подруги, весело болтая, принялись за чай с гренками и вареньем. Лицо доктора Анны, широкое и со вздернутым носиком и добродушно светящимися глазами, расцвело, когда ее приятельница похвалила эрудицию, проявленную ею в клубе при возражении гостье, и добавила задумчиво.

– Мне кажется, я ровно ничего не знаю об этой войне.