Миссис Больфем

Каждый противоречит другому, а иногда и самому себе. Я «отправлюсь» завтра («отправляться» на эльсинорском наречии обозначало ехать в Нью-Йорк), чтобы достать все книги по этому вопросу. Я чувствую себя такой невеждой.

– Это широкое задание. Когда вы его одолеете, то будете знать меньше, чем узнали бы, читая передовые статьи вечерних газет «противной стороны». Я разыщу список, который один пациент, стоящий за нейтралитет, дал мне, и, если хотите, утром завезу к вам. Он в моей приемной.

– О, пожалуйста. – миссис Больфем быстро наклонилась через стол.

 – Вы знаете, в пятницу мой черед читать доклад, и я буквально ни о чем не могу думать, кроме этой ужасной, но интересной войны. Понятно, я должна проявить истинное знание, а не отыгрываться только прилагательными и обобщениями. Буду читать день и ночь. Наверное, я достану все эти книги в одном из нью-йоркских издательств.

– Энид Больфем, вы – чудо. Если только вы беретесь за дело, кто, кроме вас, может овладеть предметом в двухнедельный срок.

О, какая скука!

Зазвонил телефон. Доктор Анна отодвинулась вместе со стулом, поднесла трубку к уху и почти сейчас же положила ее обратно.

– Спешный случай, – сказала она отрывисто, и напряженная, профессиональная сосредоточенность согнала милую беззаботность предыдущей минуты. – Ребенок, сожалею. Оставьте ключ под ковриком, у двери. Не торопитесь. – Она уже одевалась в передней, произнося последние слова, и входная дверь одновременно захлопнулась.

Миссис Больфем составила посуду на поднос, унесла все в кухню, вымыла и убрала.

Она была очень методична и чрезвычайно аккуратна. Хотя теперь дома она и не делала такой работы, но оставить маленькое хозяйство своего друга «вверх дном» она не могла. Грязная посуда преследовала бы ее всю ночь, или во всяком случае, пока она не заснула бы.

После того, как она сложила все рекламы на столе в гостиной аккуратными рядами, она надела шляпу и плащ, загасила свет, спрятала ключ в условленном месте и быстро пошла по дороге. Фонарь горел как раз напротив ворот.

Его свет упал на лицо человека, появившегося из густой тени кленов, окаймлявших улицу. Она узнала адвоката своего мужа – Дуайта Роша.

– Как удачно, вскрикнул он по-мальчишески, – теперь я могу поговорить с вами пять минут и даже десять, если вы пойдете медленно. Что вы тут делаете одна, так поздно!

Миссис Больфем опасливо оглянулась в обе стороны. Все окна были освещены, но для сиденья на веранде сезон был слишком поздний.