Жизнь как роман

От него вы просто валяетесь на поле боя без малейшей надежды, что рана в конце концов затянется. Знаю, она не желает этого слышать, поэтому я стараюсь зарубить тему на корню.

– У тебя нет детей, следовательно, ты лишена права голоса.

– Я о том и толкую: меня интересует твой голос, а не мой. Под влиянием горя создавались шедевры самых разных жанров.

Стоя против света, перед стеклянной стеной, она принимается перечислять:

– Гюго написал «Завтра на рассвете» вскоре после смерти дочери, Дюрас написала «Боль», использовав свои черновики военного времени, «Зримая тьма» Стайрона появилась, когда он выходил из пятилетней депрессии, а уж…

– Прекрати!

– Писательство было твоей спасительной соломинкой, – гнет она свое.

 – Если бы не твои книги, ты бы по сей день обслуживала пьяниц в «Лабиринте» или где-нибудь еще… Ты бы осталась той же, кем была, когда пришла ко мне: девушкой без гроша в кармане, так бы и якшалась с панками и вообще…

– Не переписывай историю, это ты пришла ко мне, а не наоборот!

Мне известна ее манера: наносить удары, чтобы я встряхнулась.

Было время, когда это давало результат, но сегодня она ничего не добьется.

– Послушай, Флора, ты там, где всегда хотела быть. Помнишь, как в четырнадцать лет ты читала в городской библиотеке Кардиффа Джордж Элиот и Кэтрин Мэнсфилд? Ты мечтала стать той, кем теперь стала: загадочной романисткой Флорой Конвей, чью новую книгу ждут читатели во всем мире.

Утомленная ее речами, я падаю на диван. Фантина роется на моих книжных полках.

В конце концов она находит искомое: старый номер журнала «Нью-Йоркер» с каким-то из моих интервью.

– Ты сама здесь все время повторяешь: «Сочинительство позволяет держать на расстоянии беду. Если бы я не создала целый собственный мир, то наверняка умерла бы в чужом».

– Похоже, я позаимствовала фразу в «Дневнике» Анаис Нин.

– Неважно. Хочешь ты этого или нет, в конце концов ты опять станешь писать. Потому что без этого ты не можешь жить. Скоро ты вернешься к своему ритуалу: будешь задергивать занавески, охлаждать кондиционером комнату, заводить тухлый джаз, курить сигарету за сигаретой, как скучающий пожарный, и…

– Нет!

– Ничего не выйдет, Флора.

Книги сами решают, что ты их напишешь, а не наоборот.

Иногда мне кажется, что никакой Фантины на самом деле не существует, что это просто голос у меня в голове. То Сверчок Крикет, то мистер Хайд, бурный водоворот провокационных или противоречивых мыслей.