Хорошие парни не пьют коктейли

Не пытаясь выловить из струящихся шумов и словесных потоков ничего, кроме собачьего свиста, я болтался в толще акустических слоёв, позволял им облизывать меня со всех сторон, выталкивать на поверхность, кружить в вихрях водоворотов, утягивать на дно, швырять о скалы, подхватывать и вновь нести куда-то вдаль.

На правах щепки я плавал в шумах так долго, что едва не растворился в них. Понимание того, что я не превратился в неотделимую составляющую аудио океана, пришло с высоким, пронзительно-острым, похожим на сияющую серебряную спицу звуком.

Этот звук был свистом, и раз я сумел его опознать и изловить, значит, я всё ещё оставался по большей части собой.

Я распахнул сознание, чтобы найти источник свиста, и застыл от открывшегося мне вида. Забыв о потребности дышать, я всем своим существом ощущал разбегающуюся из-под ног и простирающуюся во все стороны долину белоснежных облаков, ярко-солнечную незыблемость небесной синевы сверху и покалывающую морозную кристальность воздуха между ними.

Я пошевелил ступнёй. Вместо того, чтобы провалиться сквозь бесплотный войлок облаков, моя нога наступила на что-то хрусткое. Я догадался, что нахожусь на заснеженной горной вершине, подпирающей облачный свод, ватным одеялом покрывающий землю и прячущий её от согревающего солнца.

– Совершенно верно, мы высоко в горах, – обернувшись, я увидел за своей спиной большую собаку с бело-коричневым окрасом шерсти и серьёзной вислощёкой мордой.

– Это ты? – спросил я.

 – Тот самый пёс, свистящий на горе?

– Да, – пёс поднял лапу и дотронулся ею до своего ошейника, на котором висел оранжевый пластмассовый свисток.

– Зачем тебе понадобилось забираться сюда, да к тому же ещё свистеть?

– Это моя работа, – пёс опустил массивные брови, и его морда обрела еще более серьёзный и вместе с тем удручённый вид. – Я – собака-спасатель. Отыскиваю беспечных дурней, которые попёрлись в горы, чтобы прокатиться на лыжах и наделать красивеньких фотографий, но оказались под снегами сошедшей лавины или на дне ущелья со сломанными ногами и лыжами.

Когда мне удается найти потерпевшего любителя острых ощущений, я дую в свисток. Это сигнал для людей-спасателей.

– Мне сказали, что ты знаком с моей матерью. Ты знаешь, где она?

– Если твоя мать не человек-спасатель и действительно знакома со мной, то она либо в больнице, либо на кладбище – с другими людьми я в силу профессиональной специфики не контактирую.