Хорошие парни не пьют коктейли

– А как же я? Я не спасатель, не в больнице и не на кладбище, а ты со мной общаешься. Более того – ты позвал меня, ведь именно на твой свист я пришёл.

– Я тебя не позвал, – пёс покачал тяжёлыми щеками. – Я тебя отыскал, дурень, и позвал на помощь людей. А уж куда ты попадешь раньше – в больничную палату или в морг – это как повезёт.

Небо над головой, где только что были синь да солнце, потемнело от грозных серо-чёрных туч. Воздух стал стремительно терять прозрачность, наполняясь колкими ледяными крупинками.

Через миг всё утонуло в снежном мельтешении, но сквозь пелену бурана я все ещё мог различить силуэт пса.

– Погоди! – закричал я, силясь переорать завывающий ветер. – Ты точно должен знать, где моя мать! Пёс, свисток, гора – все приметы, о которых мне говорили! Это не может быть совпадением!

– А что пёс окажется говорящим – о такой примете тебе тоже говорили? – собака разразилась хохочущим лаем и исчезла в бушующем буране. Говорящая собака – это довольно странно, и о таком мне действительно никто не говорил.

Поверил бы я в такую примету? Не успев додумать эту мысль, я тоже исчез.

Вновь собираться в осмысленный и чувствительный организм оказалось мучительно неприятно. От ударившего по глазам света внутренности судорожно напряглись и затвердели как огромный мозолистый кулак. Запахи плавили глаза так, что в черепной коробке всё пришло в вязкое движение и с мрачной неспешностью завертелось болезненно тяжелой воронкой омута. С трудом сфокусировав внимание, я определил, что лежу на кровати, чьи подушка, матрас и одеяло статичными жерновами давят, плющат, перемалывают и истирают моё тело в горячую страдающую пыль.

Беря пример с постельных жерновов, мои зубы заскрежетали, перемалывая боль в утробные стоны, высыпающиеся изо рта при каждом выдохе.

– О, смотрите, кто у нас тут очнулся, – льющийся в глаза свет немного унялся, перебитый склонившейся надо мной фигурой. Раздираемый десятком отвратительнейших переживаний, я не стал углубляться в оценку возникшего образа, отметив лишь его принадлежность к людям и наличие головы.

– Любитель прохлаждаться, – продолжила фигура с бодростью и жизнерадостностью, никак не сочетающимися с моими ощущениями, и от того кажущимися нелепыми и обидными. – Это ведь тебя в сугробе нашли, а? Да тебя, тебя, можешь не отвечать. Тётка собаку выгуливала. Та тебя учуяла – собака, а не тётка – снег лапами разгребла, ну а тётка – добрая душа – позвонила куда надо.