Ведьмин ключ

Семён поднял голову и обмер: Василий тянул нож из окованных медью ножен, щурился, глядя на него.

– Замри на всяк случай, – предупредил он, отводя назад руку.

Нож мелькнул перед глазами Семена и на вершок вклюнулся в стену. Покачиваясь в бревне, нож тёрся рукояткой о его ухо.

– Эдак мы на солонцах разве только зверя заваливали, когда с порохом худо бывало. А то – копьём-пальмой. Поднаторели, есть надо было, – с укором выговорил Василий и посоветовал: – Отходи от страху, а то жила главная лопнет. А урок вечёрашний доделай – лучины нащепай.

Он вышел. Семён раскачал нож, выдернул из стены. Обмётанными тенью глазами Устя встретилась с робким взглядом Семёна, и он опустил прохватанную сединой голову.

С этого дня стала Устя сторониться Семёна. Виновато заговаривал при случае – отмалкивалась. Мучился Семён, но виду не подавал. Ещё жаднее налёг на работу, и с каждой новой щепотью золота прибавлялась охота добавить к паю еще несколько. Василий не вспоминал о ноже, но стал ещё суровее, чем прежде: давил в Семёне и малые попытки стать прежним.

Понял Василий, что совсем обессилел Семён, душой обессилел. Так лосось-рыба, идущая на икромёт, бьётся из последних сил на шиверах и перекатах, а выметав икру, пустая и вялая, покорно скатывается вниз по течению.

Глава 5

Тихая подкралась осень. Обмережила желтью берёзовые листья, затрубила по увалам изюбрями, смахнула с лиственниц тощий ворс и напустила в тайгу сквозной ясноты. Василий с Семёном сидели на отвалах породы, курили.

Шурф старика давно выработали, рядом пробили ещё несколько, но достать круто падающую в недра жилу было не под силу, заливало водой, не помогала и крепь – оползал грунт. По утрам от первых оснежей с морозцем хрупали под ногами корочки палых листьев, отгорланили в небе последние гусиные косяки. Подступала зима.

– Вдвоём не взять больше! – Василий отщелкнул окурок. – В Витим надо живой ногой обернуться, людишек поднанять. Артелью будет куда сподручнее.

– Артелью? – Семён покрутил головой.

 – А как же расшивы твои, дело в Иркутске-городе как же? Ведь золотишко придется делить на артель. На всю!

– Ха!.. Я хозяин, я и плачу. А плачу, как плачу – скупо. – Василий сковырнул с ичига ком грязи. – Дело тут можно заварить нешуточное, прииск открыть. На всё это дело мы с тобой золотишка добыли. Хватит. Людишек что мошки будет. Налетай – кормлю!.. Зимой, как плывуны подморозит, копаться начнём. Теперь – шабаш. – Василий поднялся. – Айда в зимовье, домозгуем.