Когда деревья были молодыми

Охотник удивлённо посмотрел на товарища.

– Да-да, не удивляйся, такие здесь обычаи.

В этих местах ещё одна община обитает, кочует по ручьям да притокам, что впадают в лесную реку. Эти – чистые охотники, лодок не строят, хотя рыбкой тоже промышляют. В общем, дети леса.

Небольшое племя; мор у них был недавно, многих выкосил. Враждуют они между собой. Тоже за головами не прочь поохотиться, если удастся застать врасплох, да и добычей разжиться.

Вот и делают набеги друг на друга. Головы не главное, это так, вроде тотема для племени.

Главная ценность – женщины и дети. Дикари, а понимают, что общину свежей кровью молодить надо. Вот на них-то и охотятся, уводя с собой.

А тем куда деваться? И становятся они частью племени, так сказать обретают новую семью. А бегать не бегают. Места тут дремучие, зверья много всякого – далеко не убежишь, быстро кому-нибудь в пасть пожалуешь. Вот они и не бегут никуда.

В каждой из этих общин, наверно, добрая треть из пришлых или уже родились там.

Да и охотятся они друг на друга не из мести или там чего ещё, а по привычке – вроде так положено. Пошли на охоту или к реке – без голов да пленников возвращаться вроде не к лицу: чем ещё докажешь, что ты смелый охотник или бесстрашный воин? Больше нечем, – разведя руками, произнёс Леш. – Вот так и живут, Ваня.

– Да, весёленькая жизнь у них получается, – согласился охотник. – Как ещё наших потеряшек-то не обнаружили?

– Будь спокоен, непременно обнаружат, дай только срок, – проговорил Леш, – если мы с тобой не поспешим.

Лишь к вечеру, утомлённые переходом, добрались они до каменной гряды, из-под которой голубой змейкой, петляя между камней и подныривая под них, бил ключ. Там, где заканчивалась каменная осыпь, он исчезал в лесной чаще.

Дальше деревьям хода не было. Только кусты шиповника да лоскутья мха смогли кое-как укорениться на выбеленных солнцем скалах, дугой опоясывающих небольшую долину среди горбатых холмов.

Когда-то верхняя часть скалы, порванная замёрзшей водой в лютые морозы, отвалилась и с грохотом покатилась вниз, сметая всё на своём пути, оставляя после себя взрытую колею с вдавленными в неё, расщеплёнными в щепки деревьями.

Укатилась недалеко, навсегда замерев каменным горбом в гуще леса.

На том месте, откуда она откололась, выступом образовалась небольшая площадка. Она не была голой. Стайка чахлых сосен да ковёр мха облюбовали её, ухватившись корнями за трещины.