Теневая Черта. Звездные ловцы. Звездный Рубеж

– Он сам меня упросил, – послышался из коммуникатора голос Кассия, казавшийся вдвойне механическим и далеким.

– Ты должен вернуться в Академию, сын, – настойчиво проговорил Шторм, забыв, что один раз уже проиграл этот спор.

– Все уже обговорено, – сказал Кассий.

«Может, и так», – подумал Шторм. Точно он не помнил. Весь прошлый месяц царила полная сумятица. Возможно, Кассий воспользовался связями в Военном колледже.

Он попытался рассмеяться, но в ответ тело пронзила мучительная боль. Вакуум успел как следует поработать над его легкими.

– Ему нужен был кто-то, кто следил бы за тобой и Майклом, – сказал Мыш, словно не догадываясь, что его отец с трудом осознает происходящее. – А это работа не для одного, даже притом, что Майкла удалось усмирить.

Шторм кое-что вспомнил и улыбнулся. Майкл всерьез впечатлил Кассия. Ди был всего лишь человеком и проигрывал столь же часто, как и выигрывал. Самый большой его талант заключался в создании легенды о самом себе.

– Он тоже выжил? – Теперь он вспомнил почти все.

– И даже пострадал намного меньше тебя, – сказал Кассий. – Предприняв некоторые элементарные меры предосторожности.

– Это его корабль пошел вразнос, – добавил Мыш. – Он специально это подстроил. Трюк, которому он научился у Хоксблада. Хоксблад настраивает все свои двигатели так, что они работают в единой фазе друг с другом, но ни с чем больше.

– Для парня это первый успех в Разведке, – усмехнулся Кассий. – Хотя это сообразил бы любой при наличии достаточного компьютерного времени и некоторой толике вдохновения.

Мыш слегка покраснел.

– Мы направляемся к астероиду? – спросил Шторм.

Мыш кивнул.

– Да, – ответил Кассий. – У нас еще остались вопросы к Майклу и Фирчайлду. – Он немного помолчал. – Но обычными методами до Майкла нам не добраться. Наркотики и полиграфы против него бесполезны. Возможно, примитивные способы окажутся действеннее.

– Гм…

Шторм в этом сомневался, хотя Майкл, несмотря на всю браваду и показную отвагу, в душе был трусом.

Каким образом Ди прошел курс невосприимчивости к более утонченным способам извлечения истины? Процедура была сложной, дорогой и крайне секретной. Конфедерация позволяла ее наиболее ценным и высокопоставленным агентам, а также руководителям на самых важных постах. Шторм знал, что Мыш – единственный известный ему человек, который мог бы рассчитывать на подобную честь, если, конечно, проживет еще сорок лет и достигнет адмиральской должности.