Наемник. Наследственная изменчивость

Барыги залягут на дно, и хрен ты потом кого сыщешь. Нет, это решительно самый подходящий случай.

Я лишь покачал головой. Очень хотелось сказать напарнику, что его план – говно, и участвовать в подобном я не желаю. Останавливало только одно: Гоблин прав, завтра этих барыг днем с огнем не сыщешь.

– Эх, и вляпаемся, – прошипел я, поднимая с шеи и натягивая на лицо полумаску, на черной ткани которой был изображен оскаленный череп. Одернул пониже капюшон и свернул в парк.

Ни страха, ни мандража не было. Лишь холодный расчет: сделать все нужно быстро.

Налететь, нанести два – три удара – и затеряться в глубине парка.

Видимо, торговец заметил наши с Гоблином манипуляции. А может, его чуйка сработала идеально – но парень встал с лавочки и направился вглубь парка.

Я прибавил шаг, стараясь его нагнать. Барыга обернулся, и, заметив быстро идущего за ним человека, бросился бежать.

– Ну, все. Теперь тебе точно конец! – прошипел я, тоже срываясь на бег.

В два прыжка я сорвал дистанцию, врезаясь барыге в спину, хватая его за толстовку и бросая на дорожку.

Прямо под ноги двум идущим навстречу хорошеньким девочкам. Стройные, загорелые ноги, короткие юбки, милые мордашки. Они хихикали и о чем-то переговаривались. Но их веселье куда-то улетучилось, когда прямо перед ними упало тело, пытающееся освободится от преследователя. А преследователь, то есть я, уселся на нем верхом, пытаясь не дать ему вырваться, и отвешивая хорошие удары по корпусу и голове, дабы цель перестала брыкаться.

Одна из девочек с визгом отпрыгнула в сторону.

А вот вторая встала как вкопанная, с ужасом глядя на возившихся на тротуаре людей.

– Да проходи ты, чего встала? – грубо рявкнул я, силясь удержать вырывающегося торговца. Второй рукой я пытался вытащить из рукава отвертку.

Девочка что-то пролепетала, обходя нас по дуге. Поминутно оборачиваясь, подружки быстрым шагом двинулись к выходу из сквера.

Я с силой приложил вырывавшегося по затылку:

– Да не рыпайся ты, только мешаешь. Сейчас я быстро тебя заколю – и поеду домой пить чай.

А ты брыкаешься. Мешаешь только. Больнее же будет.

Заслышав мой монолог, барыга заорал благим матом, рванувшись и пытаясь встать. И тут отвертка, запутавшаяся в рукаве толстовки, наконец-то легла в ладонь.

“Как там эта погань называлась? Шарящий в анатомии? Мастер анатомии? Патологоанатом? А, вспомнил. Знаток анатомии».

Секунда – и тело лежавшего на дорожке барыги засветилось точками, став похожим на анатомический атлас.