Наемник. Наследственная изменчивость

Впрочем, официантка, видимо, привыкла к такому, записала что-то в блокнотик и выскользнула из зала.

– Итак, – вновь прицепился я к Гоблину. – "Недоброе” чувство юмора – это как вчера, когда ты нас едва не угробил?

– Ну не угробил же, – пожал плечами собеседник. – Нет. Это была необходимость. Мое чувство юмора сильно отличается от того поступка.

– Это как?

– Это когда в результате проделок смешно отчего-то только мне. Остальным плакать хочется. Вот тебе простой пример: я двенадцать лет попалась мне на свалке у стройки бочка с карбидом.

Донельзя довольный своей находкой, я едва докатил ее до ближайшего двора. Очень уж хотелось мне смастерить ракету.

Гоблин замолчал. И хотя я уже догадался, чем закончился опыт юного Циолковского, из вежливости все же спросил:

– И что?

– Бахнуло так, что бочка улетела на уровень второго этажа и разворотила чей-то балкон. Вот тебе пример "недоброго" чувства юмора.

Филин захохотал.

– Это его любимая история, – Гоблин кивнул в сторону сидевшего рядом водителя.

 – Одна из многих. А замыслил и исполнил я немало: ткнул себе острием циркуля в глаз, чтобы напугать учительницу черчения и сорвать урок, бежал из военкомата, накормил друзей кошачьим мясом, выдав его за крольчатину, и отрубил на спор кончик большого пальца тесаком для разделки мяса.

Гоблин показал мне приплюснутый, словно по нему ударили кувалдой, большой палец правой руки. Кончик пальца и вправду отсутствовал.

– А спорили на что? – потрясенно спросил я.

– На интерес, – спокойно ответил Гоблин.

Я замолчал. Как человек с такими ярко выраженными талантами и склонностью к идиотским, самоубийственным поступкам, смог дожить до своих вполне взрослых лет? Не попал за решетку, к примеру? Не лег в могилу. Или не оказался в дурдоме?

– То есть, – решил на всякий случай уточнить я, – при всех твоих талантах из военкомата тебе пришлось бежать?

– Ага, – спокойно подтвердил Гоблин. – Я абсолютно здоров и годен к строевой. Просто у меня болезнь Урбаха – Витте.

– Чего-о-о-?

– Медицинский термин.

Означает, что больной не ведает страха. Даже не знает, что это такое. В мире зарегистрировано всего триста людей с подобной болезнью. И Гоблин – один из них.

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулся. У стола стоял Михаил Михайлович Токарев, в своем неизменном стиле: строгий черный костюм и туфли, ценой как внешний долг какой-нибудь африканской страны третьего мира.

– Рад видеть вас, джентльмены, – поприветствовал нас Токарев.