Планетолетчик

Я снова и снова прохожу по этой теме и не могу принять решение. Я прекрасно понимаю – это выглядит очень эгоистично, что я так выбираю, но девушка должна делать все, что может, не из-за собственной гордыни, а ради того, что она хочет сделать для своих детей.

И когда она это говорила, то смотрела нам прямо в глаза и не краснела.

Мы надолго замолчали, и я живо представил себе подобную ситуацию в древности. Невозможно! – заявили бы вы, живя четыреста лет назад; невозможно, чтобы девушка с чистой совестью любила не одного мужчину.

Я сказал:

– Джон Бэбкок, отныне мы – злейшие, лютые соперники.

Я мрачно посмотрел на него; он свирепо уставился на меня. Я продолжал:

– Рэй выйдет замуж за того из нас, кто приложит больше усилий в течение ближайших двух-трех лет, согласен?

Она вопросительно посмотрела на Джона, и он энергично кивнул.

– Тогда пришло время рассказать тебе кое-что новое. У меня тоже скоро будет интересный сюрприз.

И они посмотрели на меня с живым интересом.

– Не будем просить Джонни раскрыть свое изобретение, пока он сам не соберется с мыслями; хотя едва ли возможно, что у кого-то из нас есть такая же задумка. Вы предлагаете решить проблему нехватки продовольствия? Я тоже.

Рэй подскочила от восторга.

– Что ж, теперь у нас есть "рабочая основа". Я выйду замуж за того, кто сделает больше всего для предотвращения голода, согласны?

Она в восторге рассмеялась.

– Это справедливо. Но я буду очень гордой женой!

А потом добавила:

– А в данный момент – самодовольным сопрано.

Первые хлопья снега резко прервали дальнейший разговор. Мы поспешили в дом и там спокойно провели вечер, пока за окном бушевала буря; затем поспали несколько часов и поднялись перед рассветом. Мы позавтракали и к тому времени, когда стало достаточно светло, чтобы лететь сквозь снег, были готовы к старту.

Рэй не стала упоминать о наших разногласиях, а молча смотрела, как мы облачаемся в куртки. Затем она подошла к двери, очень скромно поцеловала нас, сначала Джона, потом меня, и, не сказав ничего, кроме своего причудливого калифорнийского "Адиос, сеньоры", доверчиво улыбнулась нам и тихо закрыла за нами дверь.

Мы пошли к своим машинам. Мне было очень жаль уходить, и я посмотрел на Джонни. Его лицо было совершенно загадочным. Вдруг он поднял голову и протянул руку.