Деволюционист и Эмансипатрикс

Однако вся ее походка говорила о том, что она аристократка, но очень милая.

Когда она отвернулась от зеркала, со стороны входа в дом послышался смех. Билли сразу же узнал голос Форта. Мона окончательно уложила волосы и вышла на террасу.

– Как поживаете? – прохладно спросила хирург, взяв протянутую Фортом руку.

И снова Билли больше заинтересовала серая кожа летного костюма мужчины, так хорошо сочетающаяся с его прекрасной мускулатурой, чем его стандартный ответ. В следующий момент мать Моны сказала:

– Я пыталась поблагодарить мистера Форта за то, что он сделал вчера.

Это был удивительно смелый поступок!

– Действительно, это было так, – с чувством сказала Мона. – И все же, как я ни старалась вчера вечером, мне не удалось заставить его понять, что это было что-то необычное, мама.

– Ну разумеется, – беспечно возразил атлет. – В этом не было ничего смелого. Смелым можно быть только тогда, когда боишься, а я не боялся. Я не могу поставить себе это в заслугу.

– Вы хотите сказать, – спросила Мона, – что никогда не боитесь?

– Нет, если я нахожусь в воздухе.

На минуту воцарилось молчание, и Билли снова с пользой для себя использовала взгляд Моны. Форт, безусловно, был симпатичным парнем, хотя и несколько неопрятным в некоторых деталях своего костюма. Он был из тех, кто лучше всего выглядит в несколько растрепанном виде, как бы то ни было. Что касается лица – большой, красиво изогнутый рот, слегка римский нос, глаза, такие же большие, как у Моны, но в отличии от ее карих, они были голубыми.

Решительно, на него хотелось смотреть снова и снова. Большинство смельчаков имеют резкие черты лица, Форт же был добродушен. В его смелости было что-то положительно обнадеживающее.

Вскоре мать упомянула радикала Эрнола; похоже, эти люди были в частном порядке проинформированы о том, что Поварт скрывает от рабочих. Форт сказал:

– Я очень испугался, когда узнал об этом. Если к философии этого парня прислушаются, то нам всем, возможно, придется работать, чтобы зарабатывать на жизнь!

Его смех раздался громче остальных; затем он вспомнил о работе Моне.

– О, я совершенно забыл, честное слово.

– Не стоит об этом, – шутливо ответила хирург. – Я должна сказать вам, что эта моя служба в значительной степени маскировочная. Я принадлежу к Бригаде Иллюзий.

Форт был сильно удивлен.

– Вы – доброволец?

– Совершенно верно.