Похождения Египетского бога

Другой седобородый мужик-кролик ударил в меня вилами, но я успел кувыркнуться в сторону. Задница заскользила по сену, и я плюхнулся в еще мокрую от росы траву. Сверху завизжала разбуженная Дрося.

Пока вскакивал, пятеро мужиков с кроличьими ушами успели окружить с трех сторон. Один сжимал вилы, остальные готовились вбить в меня мозолистые пудовые кулаки.

– Батюшка, – плакала на стоге нагая Дрося, прикрывая грудь мятой холстиной, а мокрые глаза опущенными ушками. – Батюшка, не надо. Не губите его.

– Ну, ирод чумазый, – закричал седобородый и потряс вилами. – За то, что над дочкой моей сильничал, на вилах тебе болтаться.

Я засмеялся, уперев руки в бока. Трое из мужиков переглянулись и потянулись за оберегами под косоворотками. Низкорослый бородач бросился читать молитву.

– Странный какой-то, – пробормотал рыжеухий крестьянин-кролик. – Смольный, как дроу, но глаза не желтые, людские глаза. И уши не острые.

Низкорослый прервался на секунду, чтобы авторитетно заявить:

– Бес, – и продолжил молиться.

В то же время меня все еще распирало хохотом, будто зрителя циркового номера.

– Сильничал, значит? – наконец выдохнул я, утерев слезу с уголка глаз. – А над кем?

– Еще и издевается, ирод, – сплюнул седобородый. – Над дочкой моей.

– Это она так сказала?

– Батюшка, он не сильничал, – с готовностью поддержала Дрося, выглянув из-за ушек— Батюшка, он не сильничал, – с готовностью поддержала Дрося, выглянув из-за ушек.

– И что же он тогда сделал? – прошипел отец, еле сдерживаясь.

– Он…он благословил меня, – сказала Дрося и спрятала под холстину выглянувший сосок.

– Молчи, порченая, – рявкнул седобородый. – Посмотри на этого дьявола, полоумная. Посмотри живо на аспида, с кем в постель легла! Ну и с кем, с кем?

Из-под ушек Дрося глядела на меня заплаканными глазами. Загорелая рука поднялась и легла поверх холстины на живот. В чреве девушки прорастало семя плода. Может, она ощущала звериной чуйкой, нюхом кроличьим.

Я же точно знал. И ждал ответа. Вот оно, настоящее испытание веры. Успела ли она зародиться в сердце Дроси, как зарождалась сейчас тень новой жизни в темном мокром покое внутри нее.

Дрося вдруг застыла, будто прислушиваясь к себе. Рука ее скользнула чуть ниже пупка, девушка улыбнулась и сказала:

– С богом страсти и жара в чреслах.

Седобородый вскинул вилы и шагнул ко мне.

– Заколю, ирода!

– Погоди, Грозг, – предостерег рыжеухий.