Похождения Египетского бога

Росточек-то у нее небольшой, глубоко проникаю, нужно осторожнее, пока мой жезл насквозь через рот не вышел. Головку члена и еще немного я оставил в гномихе, остальное же вынул из дрожащего лона и обхватил пальцами. Такой размер подошел идеально. Вира тут же заскакала на члене, колотясь лобком об мои пальцы. Одной рукой я стянул с нее платье и стал ловить губами соски прыгающих грудей. Вира стонала у меня над ухом, не сдерживаясь, разбудив наверно всех в телеге, а может и наших конвоиров в шатре. А потом резко припала к моему уху и стала жадно его вылизывать.

Алая корона над ее головой светила ярче солнца в пустыне. Еще один фетиш. Надо запомни…

Звериный крик исторгся из моего горла. Сладкая судорога заставила меня колотиться пятками по полу. Все мысли выбило из моей головы словно хлопушкой пыль. Да это же и мой фетиш тоже! Точнее моего нового тела. Ничего себе. Ох, Дрося-Кося, не одна ты любишь баловаться с ушками.

Вира откинулась назад. Взбухший клитор краснел над двигающимся в ней жезлом.

– У меня все горит, – тихо-тихо шептала она зачем-то, словно только что мы с ней не орали на всю округу. – Ты, наверное, выжег весь сок во мне.

– Помнишь, ты спрашивала, как я согреюсь без одежды? – подколол я. – А теперь сама щеголяешь голыми сиськами.

– Моя раковина внутри и по краям вся в огне, – не слушая, шептала гномиха. Взгляд ее вдруг прояснился. – Вот о каких костре и пальцах ты говорил…только палец-то один.

– Разве? – улыбнулся я и затеребил рукой ее клитор.

Горячая горошина задрожала как струна скрипки, а музыкой стали протяжные стоны Виры. Она кончала несколько минут, крепко сдавливая меня в детских сильных ладошках. Я подождал, пока насаженная на член женщина перестанет содрогаться, и повернулся направо. Гномы в первых рядах сидели с раскрытыми пастями, истекая слюной.

– Девушке место дайте, – попросил я ближайшего бороду. Тот потолкался задницей, подвигая соседей. Вира сползла с меня, белая, влажная и горячая.

Я встал и высунул член между прутьев решетки. Подергал затвор, и белые брызги усеяли траву под телегой. Жаль семя, но не оплодотворять же рабыню на продажу. Пустынный демон знает, что тогда с ней конвоиры вытворят.

Сзади раздался обиженный голос:

– Мне про грязный пол заливала, а сама с дроу сношается.

С другой стороны телеги Каздан полосовал меня взглядом на куски ветчины.

Я пожал плечами:

– Так мы ж не на полу.

Гнома это мало утешило.