Питомцы апокалипсиса

– Да-да, рассказывай уже, что произошло в роще взлетников? Почему взбесились бронекрылы? Куда делись унголы после того, как перевязали меня?

– Унголы сбежали, – бронзовые губы Маны дернулись. – Когда я спустилась в овраг и увидела трех чудовищ в зеленом над бездвижным тобой…увидела разбитые в лепешку суставы, белые осколки костей, кровь, красно-белую кашу вместо твоего глаза, я чуть не убила их.

– Ты смогла раскидать унголов?

– Двоих. Третий увернулся от моего кулака и показал мне разорванную пачку с бинтами.

Я увидела, что унгол начал перевязку твоей руки, и все поняла. Поняла, что тебе унголы не враги. Я встала на колени и сложила вместе ладони перед грудью, будто взывая к Санта Марии. Настала очередь унгола все понять. Он вернулся к перевязке. Двое других унголов вскочили с земли и держали меня на прицелах ружей все время, пока третий бинтовал тебя и укутывал в свой зеленый плащ. Когда он закончил, все трое рванули дальше по оврагу. Я убедилась, что повязки не протекают, проверила, дышишь ли ты вообще, и полетела за помощью в Центр.

Моя нижняя челюсть отвисла. А Юля упала бы на колени перед опасными незнакомцами ради меня? Или поспешила бы на работу, не глядя перешагнула мокрый фарш на месте моей руки, нечаянно наступив сапожком на красную лужу и брезгливо оттерев его об траву?

Нет, конечно, нет. Юля не брезгливая. И человеческую кровь можно не заметить на красном аксамите. Пошла бы так, замаранной, зато с частицей меня на подошве.

Я переспросил:

– Полетела?

Мана кивнула.

– Бронекрылы успокоились, как только унголы скрылись. Дарсис объяснил, что всех зверей в питомнике натаскали поднимать тревогу и защищать ананси и людей, если почуют унголов.

Я потер ладонями восстановленные плечи, молочно-белые, словно два худых зайца-беляка, греющихся друг об друга в тесной норе под сугробом.

– С такими защитниками никакие унголы не страшны.

– Бронекрылы просто очень большие и напугались. А мы не привыкли, чтобы они себя так вели.

Хмыкнув, я рассказал о ребусе, выцарапанном в палате инкубатория.

Мана задумчиво постучала коротко постриженным ногтем по стенке бидона с мороженым.

– Неужели фея – это Динь-Динь?

– Кто же еще, – сказал я. – А N – Нетландия. Но что такое лампочка? Озарение? Идея?

Мана не знала. Я тоже. Но я знал, кто мог знать.

– Зерель.

– Любимая Динь-Динь?

– Его пара в гешвистере. За семь лет они точно выучили ход мыслей друг друга.

– Как ты своей принцессы?

Я промолчал.