Цена соблазна

Не ошиблась – жалобно звякнули бокалы на подносе у официантки, которую Макс по школьной привычке попытался ущипнуть за зад, и один из гостей, надолго остановившийся рядом с Майиным «Одиночеством», недовольно поморщился.

– Ведите себя цивилизованно, молодой человек!

Но Майя знала, что этот молодой человек не в состоянии вести себя цивилизованно. Потому что Макс Дубовский на сто процентов состоял из жеребячьего энтузиазма, щедро приправленного лошадиным упрямством. Гроза учителей, с вечным «неудом» по поведению и «отлично» по физкультуре, он долгое время был школьным капитаном на всех спортивных состязаниях, вечно споря за это сомнительное звание с Артемом Спасским.

Майя их стремления быть во всем первыми не понимала, да и физкультуру не слишком-то жаловала – опасалась прыжков через козла и в грязную песочную яму.

С тех пор Макс почти не изменился – здоровенный, словно шкаф, широкоплечий, с белозубой улыбкой на румяном лице и вихрами светло-рыжих волос. Шел к ней, почему-то прихрамывая и опираясь на трость, а вокруг него бегал крайне активный рыжеволосый мальчишка лет пяти, изнывая от нетерпения.

«Яблоко от яблони», – со смешком подумала она, размышляя, что могло случиться с Максом за годы ее отсутствия, кроме… счастливого брака, потому что рядом с ним, рука об руку, шла красивая худенькая девушка. Синяя туника и белые брючки для беременных подчеркивали ее аккуратный животик.

Месяц шестой-седьмой, уверенно определила Майя.

…Шесть лет назад у нее тоже долго не рос живот, почти до середины второго триместра.

На работе она старательно делала вид, что не беременна – таскала тяжеленные ведра с водой и швабры, – пока ее не подловила Марина Викторовна. Отвела в свой кабинет и устроила допрос с пристрастием.

Пришлось во всем признаваться.

Майя даже расплакалась, сказав, что если ее уволят, она не сможет заплатить за квартиру и ей не на что будет покупать еду. Быть может, она может поработать еще хотя бы пару месяцев?.

. Ведь она же не нарушила никакой… трудовой кодекс?

В последнее время с заказами на оформление ее не слишком баловали, да и картины почти не продавались.

– И где же счастливый отец? – хмуро поинтересовалась старшая акушерка, которая всегда к ней была слишком добра. – Ну же, не плачь, деточка, мы что-нибудь придумаем!

– Отца нет, Марина Викторовна, и не надо на меня так смотреть! – Майя понимала, что это звучит до ужаса банально, как и вся ее история.