Любовь и полный пансион

Счета заморозили – впрочем, денег на них все равно не было, – а меня выставляли на улицу без единой лиреи.

Шесть дней назад, когда за дядей явились жандармы, я решила, что произошла чудовищная ошибка. Отказывалась верить в происходящее, думая, что такого попросту не может быть. Но теперь, когда я познала всю глубину его лжи, у меня не оставалось ни малейших сомнений в том, что он виноват.

К тому же пару дней назад я навестила его в тюрьме – мне захотелось взглянуть ему в глаза.

Именно там Итон Дорсон, обливаясь слезами, которые капали на его тюремную робу, заявил мне, что он ничего плохого не совершал.

Вернее, вина за ним есть, но не такая страшная, какую ему пытаются приписать.

Поэтому мне нужно сегодня же, любой ценой занять еще денег и нанять ему самых дорогих адвокатов – он назовет мне их имена, – потому что общественный защитник никуда не годится.

Я должна обязательно вытащить его из тюрьмы, так он мне и заявил. Ему нужно выйти на свободу, и тогда он все исправит. Сейчас обстоятельства сложились не в его пользу, но еще можно все переиграть.

– Вы меня обманули и обворовали, – сказала ему. – Это обстоятельства во всем виноваты?!

Нам с отцом принадлежали земельные угодья в Сонбери, в трех днях пути от столицы. Не сказать, что обширные, но этого вполне хватало на жизнь. Ими я давно управляла сама, без чьей-либо помощи, потому что папа постоянно был в отъездах.

Моя жизнь в провинции текла ровно и размеренно – повседневные дела и заботы, книги и учеба, – но ровно до момента, пока не пришло известие о папиной гибели.

И уже через неделю ко мне из столицы явился дядя, сказав, что он вызвался опекать меня до момента, пока мне не исполнится двадцать один.

Еще целых два года.

– Робин! – страдальчески выдохнул дядя в тот день, стоя на крыльце моего дома, и протянул ко мне руки.

– Робин! – выдохнул он и сейчас, через два месяца с того момента.

И тоже протянул ко мне руки, но уже в арестантской полосатой одежде.

Признаюсь, в тот раз, в Сонбери, я позволила себя обнять.

Охваченная горем, сама шагнула в его объятия. Зато сейчас отшатнулась, а стража за моей спиной заволновалась.

– Я действовал под влиянием момента, – произнес Итон Дорсон, когда понял, что родственные объятия его не ждут.

– Мне прекрасно известно, что это был за момент, – сказала ему сухо.

– Я не мог поступить иначе. Пойми меня, Робин! Мне нужны были те деньги, – наконец, признался он. – Но я бы все тебе вернул!

Я поморщилась.