Самая долгая литургия

Это было логично – какой смысл прятаться от того, кто всегда тебя сможет найти?

– Молодец, сообразил наконец! – скривился Вестник, когда узнал про письмо, но на этот раз без злобы.

Михаилу поймал себя на том, что ему стало неприятно слышать похвалу Вестника в адрес бывшего шефа, пусть и такую скупую. Но он постарался не подавать вида, помогла ещё одна давняя привычка – сразу же разбираться с неожиданными эмоциями, находить их причину и давить в себе. Сейчас всё было просто – ревность.

Всё-таки быть единственным человеком в команде Вестника (Натали не в счёт) – большая привилегия.

К сожалению, переменчивый нрав инопланетянина делал такую исключительность ненадёжной. В такой ситуации ключ к благополучию – понимание образа мыслей начальства, и обычно с такой задачей он справлялся за считанные часы, но пришельцы мало походили на людей в обычном общении. Он только недавно узнал их имена и ещё толком не научился различать.

И обычное наблюдение давало мало информации. Всё вокруг двигалось будто само по себе – каждый делал, что должен.

Между собой же инопланетяне общались нечасто, на незнакомом, очень неприятном для слуха, языке. Если бы не Натали, Михаил бы и не знал, что они умеют говорить нормально. Жуткое впечатление производил их смех – такое тоже случалось в присутствии Змея.

С иерархией тоже было всё сложно. Вестник, конечно, занимал особое место и был главным в делегации, поэтому постоянное пребывание рядом делало положение Михаила довольно высоким. Из-за этого, строго говоря, ему не было дела до взаимоотношений инопланетян между собой.

Но появление в ближнем кругу другого человека, да ещё и наделённого властью, всё могло изменить.

А ещё Михаилу никак не удавалось понять, зачем вообще пришельцам был нужен посредник-человек. Если же дело в простом любопытстве, то оно со временем иссякнет. Получалось, что сохранить место в команде можно лишь доказав свою полезность, верность, а ещё лучше – незаменимость.

– Ревнуешь? – засмеялся пришелец, уловив эмоции Михаила.

 – Можешь не ревновать, ему скоро…

Он живописно провёл пальцами по горлу и опять засмеялся тем самым жутким смехом. У Михаила побежали мурашки по спине, но ревность действительно отступила. Вместо неё пришёл стыд и неожиданное сожаление – он точно не желал зла президенту. Хотя и так скоро очень многим конец, если не удастся отклонить метеорит…

– Давай Землю делить! – прервал его самокопания Вестник.

В воздухе вспыхнул полупрозрачный глобус.