Багдад до востребования

Если с вещью удача, сто тысяч…

– На какой хрен они мне! – взорвался подполковник, не дав Шахару договорить. Оглянувшись, развил мысль: – Вы что, все оглохли и ослепли?! Без разрешения начальства я в туалет не хожу! Куда ехать? Сплошная стена, в отличие от Берлинской, в пять рядов. Пока рухнет, годы пройдут. А ты говоришь, дни… Но все это так, между прочим… – Подполковник осекся, потупившись.

– Какая беда, Саша? – Шахар струил светлое, как у ребенка, изумление.

– Мы так не договаривались, – пророкотал Черепанов, прежде зло кивнув в сторону резидента-толмача.

 – Пока не вывезите, пальцем не пошевелю.

Шахар встрепенулся, просигнализировав устремленным ко лбу жестом: надо же, запамятовал.

– Саша, забыл! Просили сказать: заберем – сразу после задание. Через наши друзья… Совсем скоро!

Рот Черепанова в мгновение ока переполнился слюной, которую ему остро захотелось сплюнуть. В поисках урны подполковник осмотрелся. Но ничего не найдя, шумно сглотнул. С видом бывалого дуэлянта изрек:

– Не выйдет, ребята, баста! Надо же куда – Ирак…

– Ты знаешь итальяно, Саша? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Шахар.

 – Почему не сказал? Аллен бы пойти отдыхать…

– Я знаю одно: довелось идти на красный – машину бей, но голову береги, пригодится…

Казалось, Шахар обречен обратиться к Аллену за подсказкой. Помимо нечеткой дикции, Черепанов грешил солдафонскими метафорами, о просьбе облегченного слога позабыв. Между тем разъяснения «Старику» не понадобились, хватило одной интонации. Кроме того, отповедь подполковника он предвидел еще в Тель-Авиве, ознакомившись с подноготной дела.

«Абонентом на тот свет» в розницу не торгуют, без массового психоза – дудки. Случай же Черепанова иной – цинично выверенный расчет.

«Отработай его до конца, заартачится – не церемонься, – Шахару вспомнился инструктаж Биренбойма. – Он – на мертвой полосе, между двумя всемогущими призраками – куда денется… Но и не переусердствуй, Черепанов – русский как-никак. Их, дружище, ни с кем не спутаешь – юшкой лицо залито, а фасон держат.

Будто сейчас вижу. В общем, по обстоятельствам, как всегда».

Шахар водрузил на спинку кресла руку и с ликом дружеского расположения стал придвигаться к Черепанову, будто намереваясь обнять.

Между тем жест зависшего напряжения не развеял. Напротив, лишь укрепил – Черепанов слегка отстранился. Выглядел готовым дать отпор, случись Шахар замыслил недоброе.

Расслабленная рука израильтянина приподнялась, чтобы, казалось, соседа обнять.