Багдад до востребования

Услышав «литры», Шахар понял, что должен оплатить бензин, и это все, что от него требуется. Тут же подтвердил готовность: «Конэчно, Сэргей».

– Вот и договорились, – подытожил добродей.

Шахар задумался, вмиг позабыв о Татьяне – безумно аппетитном помидоре, который больше хотелось нюхать, чувственно растопырив ноздри, нежели надкусить. Что подвинуло Сергея все переиначить? Ведь он ясно выразился: его пункт следования рядом. Неужели заподозрил что-то? Одной промашки с негрузинским именем, в принципе, хватит…

Меж тем, когда модуль въезжал на заправку, Шахар склонился к выводу: был бы у Сергея камень за пазухой, он вел бы себя по-другому, скованнее что ли… И наверняка долевое участие не предлагал бы – слишком вычурно для подвоха.

Однако что-то неуловимое подсказывало: резкая переориентировка продиктована контактом с пассажирами, а не чем-то сторонним, пришедшим вдруг на ум. Шахар не сомневался, что упомянутый товарищ Сергея – миф.

Тель-авивца нисколько не удивила большая очередь, расходящаяся к четырем автоматам разливки топлива.

Проведя в Москве сутки, он к этому социоэкономическому феномену привык. Впрочем, Израиль семидесятых, по крайней мере, в присутственных местах, данным «индексом деловой активности» мало чем от географической родины отличался. Шахара больше занимало другое: какова процедура отпуска бензина? Само собой подразумевалось, что заправлять автомобиль ему. Не гнать же безногого в метель?

Модуль минул хвост очереди и устремился к ее голове.

Шахар замечал, как автомобилисты бросают на них беспокойные, а когда остервенелые взгляды.

Сергей припарковался параллельно третьей машины от автомата и протянул Шахару замурзанные корочки.

– Покажи, чтобы пропустили.

Шахар стал рассматривать удостоверение, пытаясь вникнуть, к чему оно, но полуистершиеся буквы на обложке не прочитывались. Развернул и, уткнувшись в «инвалид», догадался. Кивнув Сергею, стал выбираться наружу. Захлопнув дверцу, осмотрелся и устремился к четвертому от головы очереди автомобилю, марки советских такси.

В нем – четверо мужчин явно не титульной национальности, очевидный Восток. Трое в меховых шапках, у водителя – огромная, бутафорского кроя кепка.

Он обратился к водителю, изобразив жестом: окно опусти. Тот прокрутил стеклоподъемник, высвечивая небольшой, в два-три пальца зазор, глазами на выкате уставился.

– Дарагой, дай очеэрэдь инвалыд. – Тель-авивец поднес к просвету корочки Сергея.