Игра с огнем

И что это, типа, значит?

– Работаю в одном крупном инвестиционном банке.

– Каком?

– Одном из тех, что в центре, – тихо произносит Джонатан, отпивая из бокала.

– Чувак, ты из ЦРУ, что ли? Как называется?

Уэсли раздражается.

– «Голдман Сакс», – отвечает Джонатан; ему как будто неловко это выговаривать.

Ничего подобного, конечно. Это игра на поражение. Так выпускники Гарварда говорят, что учились в Бостоне, а миллионеры скажут, что не бедствуют. Джонатану нравится растягивать процесс сообщения окружающим, где он работает.

Я знаю, он втайне ловит кайф от того, как у всех распахиваются глаза и вытягиваются лица, когда он в конце концов раскалывается. Если бы он и в самом деле чувствовал неловкость, то не устраивал бы каждый раз, как знакомится с кем-то, эти танцы.

Уэсли щурится и кивает.

– Ну, лишь бы тебе было хорошо, чувак… Но тебя не напрягает, как крупные банки швыряют миллионы, которые людям достались тяжелым трудом, под автобус – с этим кризисом закладных?

Джонатан берется отвечать, но Кэролайн спешит скруглить углы.

– А Саша только что начала работать матчмейкером! Разве не круто?

В ее голосе слышна паника.

Уэсли не обращает на нее внимания, решив разобраться с Джонатаном. В споре он выглядит не очень – совсем никак, – но внезапно смотрит на часы в телефоне.

– Вы слушаете «Праведную плесень»? – спрашивает он.

– Что, прости? – отвечаю я.

– Группу.

– А. Нет, я о них не слышала.

– У меня сегодня на них билеты, и мне пора бежать.

Тут за углом концерт в час. Саша, Джонатан, все ништяк. Кэролайн, ты просто сон наяву.

Он выливает в себя остатки из бокала, потом внезапно хватает Кэролайн за плечи, целует и исчезает в толпе.

Несколько очень долгих секунд все молчат, осваиваясь с отсутствием Уэсли. Диджей наконец сдался и поставил Тейлор Свифт. Виктория с подружками орут, подпевая «22», перед толпой, собирающейся у стены с граффити. Несколько раз вспыхивает камера чьего-то айфона. Фотографии будут на Фейсбуке, в Твиттере, Инстаграме и Снапчате уже через пять минут.

Кэролайн первой нарушает молчание:

– Он вам не понравился.

Когда дело доходит до неудачников, с которыми она встречается, я стараюсь вести себя осторожно. Я знаю, ей неудобно от того, в каком свете они выставляют ее саму.

– По-моему, ты заслуживаешь лучшего, – говорю я.

– Куда лучшего, – добавляет Джонатан.

– Эх, думаете, я этого не знаю? Он жуткий. Они все жуткие. Все свободные.