Жена на два дня

Ее единственный шанс на нормальную жизнь – доказать ревнивому барану, что она не изменяла ему нарочно, что не виновата перед ним. Тогда он, возможно, прекратит общаться с ней как с грязью. Разойтись как в море корабли уже не получится, к сожалению, ведь есть общий ребенок. Но, по крайней мере, они смогут выстроить какое-то человеческое общение… Становиться его подстилкой она уж точно не собиралась.

Но пока что до человеческого отношения далеко. Давид вел себя с ней как с самой распоследней дрянью на всей земле.

Ей было физически плохо в его присутствии, а он еще хотел, чтобы она при нем ела…

Яна долго разглядывала меню, в конце концов Давид не выдержал, сделал заказ за нее.

Вскоре перед ней появилась тарелка супа из морепродуктов, салат и паста. Раньше она очень любила такие блюда, а теперь суп пах как-то не так, паста на вид казалась слишком жирной, а в салат зачем-то пихнули рукколу, которую Яна на дух не выносила. Однако строить из себя гурмана при Давиде она не осмелилась, как и вызывать его гнев претензиями.

– Ешь, – строго сказал он.

Под его присмотром Яна впихнула в себя пару ложек супа. Решила, если будет во всем его слушаться, у него не будет повода на нее гневаться.

На какой-то момент ей даже показалось – обед может пройти нормально. Бывший муж заказал что-то себе, потом отвлекся на телефон. Но стоило ей немного расслабиться, как Давид отложил мобильный и сосредоточил все внимание на Яне.

– Почему у тебя под глазами такие синяки? – спросил он, прищурившись.

– У тебя что-то не в порядке со здоровьем? Вся какая-то бледная, лицо похудело, ты похожа на обтянутый кожей скелет. На тебя страшно смотреть.

«Так не смотри!» – хотелось ей закричать.

Но Яна сдержала крик, ответила, глядя в свою тарелку:

– Перед отъездом из России я сходила на осмотр к врачу, со мной все в порядке. Просто надо как следует выспаться…

– А кто тебе мешает спать? – язвительно заметил он. – В чем проблема? Ложишься и спишь.

Яна на секунду подняла взгляд на Давида, пытаясь угадать: он правда не понимает или прикалывается?

А потом зачем-то призналась:

– После того, как вспомнила тот вечер с Филлингом, больше не могу нормально спать…

– При чем тут вообще Филлинг? – спросил Давид, приподняв левую бровь.

Он так это сказал, будто для него сам факт изнасилования не имел вообще никакого значения. Ну еще бы, он же ничего такого не переживал, отчего бы ему прочувствовать ситуацию? Сочувствие уровня «бог».