Жена на два дня

Яна запыхтела, прищурила глаза и неожиданно для самой себя прошипела:

– Представь, что это не меня, а тебя вырубили какой-то дрянью, а потом совали в тебя все, что хотели. Как бы ты себя после этого чувствовал? Мог бы спокойно закрывать глаза? Засыпать? Вряд ли!

После того, как она бросила все это ему в лицо, Давид замолчал надолго. Впервые после того, как снова возник в ее жизни, он не нашелся что ответить.

Яна старалась больше не смотреть на его напряженное лицо. Честно попыталась впихнуть в себя еще пару ложек супа.

Вздрогнула, когда услышала звук пододвигаемого к ней стула, затем почувствовала руку Давида на своем плече, вскинула на него взгляд. Ожидала чего угодно, но не слов поддержки.

– Как бы там ни было, со мной ты будешь всегда в безопасности, малышка… – заговорил он вкрадчивым голосом. – Тебе больше нечего бояться…

А через секунду Давид поднял руку и провел пальцами по ее щеке, накрыл рукой ее ледяные пальцы, лежавшие на столе.

Яна безошибочно определила – экс-супруг снова начинает возбуждаться.

«Нет! Нет! Нет!» – заорала она про себя.

Она подстриглась под мальчика, нарочно не красилась, оделась как огородное чучело, а он все равно к ней лип.

Не помог камуфляж… Очень похоже, что царь Давид во что бы то ни стало желает с ней сегодня спариться.

Лицо Яны скривилось.

– Я с тобой в безопасности? – спросила она с надрывом.

– В полной, – кивнул Давид, не замечая ее реакции. – Никто не посмеет тебя тронуть, я позабочусь…

Его слова показались ей насмешкой. Она резко дернулась в сторону, вскочила с места. Хотела молча уйти куда подальше, не провоцировать его, но с губ все же сорвалось:

– Никто меня не тронет, говоришь? Точнее, никто, кроме тебя

Глава 42. Разговор по душам

Сначала Давид даже не понял, что произошло. Вот Яна была рядом, вот он дышал ею, а потом – раз и нет. Встала и бросилась вон, будто он прокаженный.

Что называется, почувствуй себя оплеванным оленем."

"Сладкий дурман, проникший под кожу, стоило ему коснуться бывшей жены, мгновенно выветрился. Трезветь было жутко неприятно. Что бы он только ни отдал за то, чтобы Яна осталась на месте, позволила ему и дальше себя обнимать. Но все, что ему оставалось, – наблюдать, как она уходит прочь.

Давиду очень хотелось броситься следом, схватить мерзавку за локоть, заставить объясниться.