Казачий спас

Там у него хранился небольшой запас трав, которыми он пользовал всех домашних. Именно благодаря этому сбору он за несколько дней залечил полученную в драке с гайдуками длинную резаную рану на груди. И вот теперь собирался изготовить мазь для старых ран. Именно таким бальзамом смазывал свои шрамы его дед, что позволяло ему на равных держаться с молодыми казаками во время покоса и при других хозяйственных делах.

Пройдя на кухню, он взял у кухарки небольшой чугунок и, вскипятив в нем воду, опустил в кипяток травяной сбор.

"Вернувшись, он вытащил из печи свой взвар и, процедив его через чистую тряпицу, поставил остужаться. Дождавшись, когда отвар остынет до температуры его собственной кожи, парень аккуратно влил в него масло, постоянно помешивая полученную смесь.

Перелив часть полученного в склянку, которую прихватил в той же аптеке, он указал кухарке на остаток, коротко пояснив:

— Если обожжешься, смажь больное место этим.

— Спаси тебя Христос, Гришенька, — благодарно поклонилась женщина. — Может, вкусненького чего хочешь? Ты только скажи, я мигом сготовлю.

— Благодарствую, Марфа Ивановна, да только кавказской кухни ты не ведаешь, а остальное у тебя и так всегда вкусно выходит.

— Вот уж чего не знаю, так не знаю, — огорченно покивала кухарка.

— Ничего. Будет время, научу. Главное, все нужное собрать, — улыбнулся парень.

Выйдя в прихожую, Гриша уселся на банкетку и, поставив рядом склянку, принялся ожидать окончания визита графа. Но, как говорится, счастливые часов не наблюдают. Прошло почти три часа, пока генерал и графиня, наговорившись, решили расстаться, чтобы соблюсти хоть какую-то видимость приличий. За это время Гриша успел обдумать все, что только пришло ему в голову, и даже изобрести автомобиль, у которого бы крутились все четыре колеса одновременно.

Такая конструкция позволит машине двигаться по любой дороге, или даже вообще без дорог. Ворчание княжеского водителя по поводу качества имперских дорог очень вовремя всплыло в памяти парня. Именно в этот момент из гостиной вышли генерал с графиней и, полыхая пунцовыми щеками, принялись церемонно прощаться.