Сердце вне игры

Может, за несколько лет до сорокалетия у него произошла переоценка ценностей и он начал понимать, чего ему не хватает в жизни?

Ему принадлежала огромная международная корпорация, но у него не было наследника, которому он мог бы в будущем передать бразды правления. У него было много поклонниц, но всех их интересовал только размер его банковского счета. Как тут не стать циником?

Прищурившись, Хавьер посмотрел на молодую женщину, стоящую перед ним. Разве для брака недостаточно сексуальной совместимости? И еще честности – качества, которого у Роми Пикард хоть отбавляй.

– Что, если я помогу твоему отцу, но потребую кое-что взамен?

На мгновение Роми показалось, что ее сердце перестало биться.

– И что ты потребуешь? – осторожно спросила она, заподозрив неладное.

– Тебя.

«Нет!» – пронеслось у нее в голове. Она чувствовала себя бабочкой, которую жестокий коллекционер посадил в банку, чтобы потом приколоть булавкой к стене.

– Я не имею к этому никакого отношения.

Хавьер продолжил молча ее изучать, и она едва сдерживалась, чтобы не запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Нет? – произнес Хавьер обманчиво мягким тоном. – Ты единственная ценность Андре Пикарда, которая меня интересует.

Глубоко внутри нее что-то сжалось в болезненный комок, и ей захотелось повернуться и убежать подальше от жестокого человека, в руках которого находилась судьба ее отца.

– Ты хочешь, чтобы я расплатилась с тобой натурой? – У Роми сдавило горло, и каждое слово давалось ей с трудом.

– Это твои слова, не мои, – лениво протянул он, и ее сердце учащенно забилось.

– Продалась тебе и стала твоей очередной любовницей?

– И родила мне ребенка, – мягко продолжил Хавьер.

Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не залепить ему пощечину. На какое-то мгновение время словно остановилось, воздух зазвенел от напряжения.

Глаза Роми потемнели и засверкали от гнева.

– Ты спятил?

– Ты просишь меня о снисхождении, хочешь со мной договориться, ничего не предлагая взамен?

Она пронзила его взглядом:

– То, что ты мне предлагаешь, равносильно шантажу.

– Я бы предпочел называть это сделкой двух взрослых людей, которые знают, чего хотят.

– Ублюдок!

Его брови приподнялись.

– Ошибаешься, – протянул он. – Когда я появился на свет, мои родители были женаты.