Сердце вне игры

 – Ты намерена обратиться к тем, кому он должен, с подобным предложением? – Он был знаком с фактами, но ему хотелось все услышать лично от нее.

Роми продолжала с невозмутимым видом смотреть в его темные глаза.

– Да.

– Мне жаль тебя расстраивать, но они точно не согласятся.

Когда Роми услышала эти слова, произнесенные его спокойным тоном, ее тревога усилилась.

Она уже отдала тем людям внушительную сумму, но ей ясно дали понять, что произойдет, если она не вернет все деньги вовремя.

– Возможно, они согласятся, если я смогу с тобой договориться.

Его глаза сузились.

– И как ты собираешься со мной договариваться?

Разве она не знала, с чем ей придется иметь дело?

Не осознавала, что люди, которым задолжал ее отец, в случае неуплаты долга могут разделаться с ними обоими?

– Это твой окончательный ответ? – Каждое слово причиняло ей невыносимую боль. Об этом говорила ее бледность и пульсирующая у основания шеи жилка.

Хавьер едва удержался от того, чтобы не выругаться. Он злился на Андре Пикарда из-за того, что его дочь по его вине оказалась в такой ситуации.

– Ты возлагаешь слишком много надежд на мое великодушие.

– Слишком много – это сколько?

Смелость приводила его в восхищение. Вот только если Роми рассчитывала на его безвозмездную помощь, она заблуждалась. Прежде чем что-то предпринять, Хавьер тщательно взвешивал все за и против. Это была одна из составляющих его успеха.

Благодаря юности, проведенной на нью-йоркских улицах, он знал все стороны, все потайные уголки человеческой натуры. Он разбирался в женщинах, так что ни одной из них не удалось завладеть его сердцем, пока он стремительно поднимался по социальной лестнице.

И все же в последнее время Хавьер испытывал странное беспокойство. Ему принадлежал роскошный особняк в одном из самых престижных районов Мельбурна, недвижимость в крупных городах по всему миру, частный самолет, целый парк дорогих автомобилей в разных странах и коллекция произведений искусства стоимостью в десятки миллионов долларов.

В то время как работа продолжала бросать Хавьеру вызов, его личная жизнь становилась предсказуемой и однообразной.