Любовь и ненависть в Ровердорме

Неожиданно заметила, что сумка, с которой она вечно таскалась, собирая в нее целебные травы, цветы или разноцветные камушки, подозрительно топорщилась. Что бы это могло означать?

Тут тетя Прим заговорила.

– Тебя ждет тюрьма и позор, дитя! – равнодушно произнесла она. – Хотя нет, Духи подсказывают, что сперва будет позор, а потом тюрьма. Дальше, пожалуй, я не стану продолжать, потому что остальное покрыто туманом, но то, что я в нем вижу, заставляет меня вздрогнуть и больше не раскрывать рта.

Я удивленно округлила глаза – признаться, это было что-то новенькое!

– Ну что же, этого вполне можно было ожидать от твоей сестры, – повернув голову к дяде, произнесла Азалия Уилсон.

Но та почему-то расстроилась, хотя даже я не поверила словам тети Прим. Зато я увидела, как задрожали полные губы Кейт и забегали голубые глаза.

Впрочем, Кейт Истром быстро пришла в себя. Вскинула голову, затем, фыркнув, поднялась и отошла к окну.

– Итак, кто следующий? – поинтересовалась тетя."

"– Пожалуй, это становится забавным! Я тоже не откажусь испытать подобную глупость, – возвестил Лоуренс.

– Итак, что же меня ждет? – усевшись на освободившийся стул, кузен без разрешения схватил колоду, приложил ее ко лбу, затем к груди, перепутав последовательность. – Позор? Тюрьма? Или несусветная тайна? Или, быть может, горячая плотская любовь? Не стесняйтесь, тетушка, выкладывайте все начистоту! Хотя я подозреваю, вы давно позабыли, что это такое, когда мужчина любит женщину.

– Уж я-то не позабыла, – усмехнулась тетя Прим, уставившись на пеструю карточную раскладку. – А вот вам, молодой человек, придется об этом позабыть, причем на долгое время.

– Как это понимать?! – воскликнул Лоуренс.

– Мужская слабость, – возвестила Примула Уилсон, – страшная вещь в столь юном возрасте, мой дорогой неродной племянник!

– Импотенция? – пробормотала я, затем с сомнением покосилась на Лоуренса, подумав, что тетя Прим сегодня разошлась не на шутку.

Или она вместе со своими духами тоже успела приложиться к рябиновой настойке?

– Что еще за бред! – недовольно произнес Лоуренс, поднимаясь на ноги. – Я голоден, – заявил нам, – но меня терзает совсем другой голод. Пожалуй, мне стоит прогуляться и подыскать себе кого-то более сговорчивого для утоления моего аппетита.

Он кинул в мою сторону еще один красноречивый взгляд, после чего вышел из столовой.