Любовь и ненависть в Ровердорме

– Ну что же, остаешься только ты, милая племянница! – произнесла тетя, повернув голову в сторону Илейн Уилсон.

– Даже не вздумай! – попыталась было остановить ее мать, но двоюродная сестра, вскинув голову, уселась напротив тети Прим.

– Я нисколько не боюсь, – заявила она матери, после чего прикоснулась к картам, – потому что не верю в подобную чепуху. Кейти не может ждать тюрьма, так как она честнейший и добрейшей души человек. А Лоуренс еще в столице доставлял нам массу проблем из-за своего неудержимого аппетита по части женского пола.

 – Повернув голову, Илейн насмешливо уставилась на тетю Прим. – Итак, что же вы нагадаете мне, тетя? Быть может, темноволосого мужчину, которого мне пообещала гадалка в столице? Или я услышу…

– Жабы, – произнесла тетя Прим, и я вздохнула. Тетушка сегодня явно была в ударе. – Пока ты не начнешь думать сердцем, Илейн, прекратив слушать то, что шепчут в уши злые языки, тебя повсюду будут преследовать жабы.

– Ненавижу жаб, – скривила губы Илейн.

 – Ну все, хватит с меня этих бредней!

Она собиралась было встать, но тут раздалось громкое «Ква-а!», и на стол рядом с кузиной плюхнулась огромная бородавчатая жаба.

– Ква-а! – заявила та еще раз, и Илейн, подскочив на ноги, завизжала изо всех сил.

Я украдкой взглянула на Лиззи, которая с виноватым видом заглядывала в свою сумку.

– Ты права, Илейн, это переходит всякие границы! – возвестила Азалия Уилсон. – Ну какие же дрянные девчонки! Притащили жабу в столовую, решив напугать мою дочь! Клянусь, я этого так не оставлю! Высеку и одну, и вторую на кухне за ужасный нрав и неуважение к своим благодетелям.

Но Лиззи уже подхватила свою жабу и со всех ног припустила к двери.

– Остановись немедленно! – крикнула ей в спину тетя, только вот Лиззи и не подумала ее слушать. – Приведи ее, сейчас же! – приказала мне Азалия Уилсон, но и я тоже не собиралась исполнять чужие приказы.

– Только посмейте прикоснуться к моей сестре! – заявила ей в ответ. – Она ни в чем не виновата!

Вокруг меня тотчас же закрутились магические потоки, и неконтролируемый всплеск оказался невероятно сильным.

Невидимая глазу магия пробежала по столовой, задирая скатерть и опрокидывая стаканы с морсом; задула свечи на канделябрах, затем хлопнула распахнутыми в сад окнами.

Тетя ахнула, а Илейн прекратила визжать и уставилась на меня с опаской.

– Она что, магичка?! – неверяще выдохнула Азалия Уилсон, поворачиваясь к дяде Персивалю.