И один в тайге воин

И что мне с тобой делать?

— Дружить, — пожал парень плечами. — Другом я гораздо полезнее, чем врагом или просто равнодушным.

— Да уж, тебя врагом иметь — проще самому удавиться. Как ни прячься, всё одно достанешь. Достаточно того купца вспомнить.

— Это который Кособородов-то? — удивлённо уточнил Мишка.

— А что, ты ещё кого пристрелил? — ехидно поддел его контрразведчик.

— Так не трогал я того купчину. Вы это знаете, — тут же ушёл Мишка в глухой отказ. — Его хунхузы пристрелили.

— Миша, ну хоть мне-то не ври, — не поверил офицер.

— Тем более что дело-то прошлое.

«Угу, тебе дай такой крючок, так ты меня на нём до гробовой доски таскать станешь», — подумал Мишка и снова мотнул головой.

— Нет. То не моя работа. Хотел, была такая мысль. Но не стал. Говорил же, не люблю лишней крови. Тем более что там всё и так разрешилось. Он на бобах, а я в станице.

— Вот это меня тогда и остановило, — помолчав, нехотя кивнул контрразведчик. — Уж больно не вовремя всё случилось.

— Тогда с чего такой вопрос? — не понял Мишка.

— Да всё понять пытаюсь, как далеко ты зайти можешь, случись чего, — осторожно признался офицер.

— Всё зависит то того, что случится, — тихо ответил парень, глядя ему в глаза. — Но ежели близких коснётся, то краёв не будет. Это я вам твёрдо обещаю. Стая бешеных шатунов вам тогда детской шуткой покажется.

— Гм, — отведя глаза, откашлялся контрразведчик. — Выходит, закон для тебя пустой звук?

— А где тот закон был, когда меня в кабалу загоняли? Нет, Владимир Алексеевич, в нашем государстве закон не для простых людей.

Это вы судиться да тягаться можете, а у меня одно право: отомстить и сдохнуть. Или, пришибив обидчика, подальше в тайгу уйти. Потому как на адвокатов да всяких судей продажных денег нет, — отрезал парень.

— И многие в станице так думают? — помолчав, спросил офицер.

— Не знаю. Я только за себя говорю, — нашёлся с ответом Мишка.

Попытка контрразведчика вывести его на разговор о настроениях в станице была понятна, но заниматься для него сбором подобной информации Мишка совсем не хотел.

Не его стезя. Окончательно вжившись в местное общество, он позиционировал себя как следопыта, стрелка, боевика, но никак не тихушника, который станет выяснять, кто что думает, а потом доносить об этом контрразведчику.

— Ох и сложно с тобой, Михаил, — вздохнул офицер. — Вроде глянешь, весь тут как на ладони, а начнёшь говорить, ускользаешь, как дым сквозь пальцы.

— А зачем меня ловить? — лукаво улыбнулся Мишка. — Я ж сказал, со мной дружить надо.