И один в тайге воин

В общем, хоть как, а услышит, меры примет, да ещё и ответ пришлёт.

— Ну, дай-то бог, — вздохнул Мишка, махнув рукой.

* * *Вызов от Владимира Алексеевича поступил через день. Примчавшийся верхом солдат, не слезая с седла, передал приказ срочно ехать в посёлок и принялся елозить в седле, словно на шиле сидел. Удивлённо пожав плечами, Мишка привычно оседлал Монгола и, предупредив домашних и тихо попросив жену поставить в известность атамана, отправился следом за посыльным. После похищения Танюшки он старался делать всё, чтобы максимально защитить семью.

Солдатик то и дело порывался перейти с рыси на галоп, но Мишка, хмыкнув, посоветовал не спешить. Удивившись такому его поведению, солдат, очевидно, ещё толком не знавший, с кем имеет дело, попытался на него прикрикнуть, за что и был тут же отправлен на обочину одним молодецким ударом кулака. Свесившись с седла, Мишка посмотрел парню в глаза и, хищно усмехнувшись, пообещал:

— Орать ты на свою бабу будешь. Ещё раз посмеешь мне грозить, голыми руками порву.

Солдат, как видно, ещё первогодок, с кряхтением взобрался обратно в седло и поспешил следом за парнем.

Сам Мишка покачивался в седле, мрачно обдумывая ситуацию. То, что вызывают его не просто так, было понятно. Но зачем именно? Неужели он ошибся и тот москвич действительно тот, за кого себя выдавал? А за кого он себя выдавал? За жандарма? И чего? Мишка их никогда в глаза не видел, так что вполне мог решить, что это очередной лазутчик.

В общем, линия поведения была приблизительно выбрана. С этой мыслью он привязал коня к коновязи и, поздоровавшись с вечным дежурным, поднялся на второй этаж.

Постучав в знакомую дверь, парень толкнул створку и, войдя в кабинет, настороженно осмотрелся.

— Проходи, присаживайся, — улыбнулся контрразведчик, приметив его взгляд. — Да не напрягайся ты так. Один я. И арестовывать тебя никто не собирается.

— Хотелось бы верить, — буркнул Мишка, присаживаясь.

— Ты чего злой такой? — не понял контрразведчик.

— Да уже все мозги сломал, пытаясь понять, что это за гусь ко мне приезжал и почему голова так перед ним выслуживался.

А тут ещё солдат ваш решил, что может на меня голос повышать. Поучить пришлось, — на всякий случай поведал парень.

— Он хоть жив? — хмыкнул офицер, пряча усмешку в уголках губ.

— И даже почти здоров, — отмахнулся парень. — Так, дал разок для острастки.

— Да ты как дашь, так потом лечить замучаешься. Ты ж собственной силы не сознаёшь, — поддел его контрразведчик.

— Это вряд ли, — качнул Мишка головой.