И один в тайге воин

Заметив её взгляд, Мишка смущённо улыбнулся и, чуть пожав плечами, принялся работать.

Растянув проволоку, он прикрутил к столу струбциной дощечку с вбитыми в неё тонкими гвоздиками, на которых и стал вывязывать узор. Несколько плавных, осторожных движений, и небольшое полукольцо, состоящее из винтовых прожилок, обрело первые очертания. Самое сложное было в том, чтобы вывести узор так, чтобы оба конца оказались с разных сторон украшения. Выгнув короткий конец на задней стороне петелькой, Мишка согнул дугу из второго конца и, завернув самый кончик, обрезал проволоку.

— Как вам? — спросил он, демонстрируя девчонкам свою работу.

— Ох, Миша, это ж красота какая! — ахнула Настя.

— А тебе как, егоза? Нравится? — с улыбкой спросил Мишка у дочери.

— Это правда мне, тятя? — еле слышно спросила Танюшка, распахнув глазища во всю ширь.

— Уж точно не мне, — рассмеялся парень. — Так что скажешь? Делать вторую?

— Делай, — зажмурившись, словно чего-то испугавшись, решительно кивнула Танюшка.

Подмигнув жене, парень вернулся к работе. Теперь, когда технология была отработана, дело пошло быстрее. Закончив вторую серёжку, Мишка осторожно прокатал пару на плите для дроби и, положив их на ладонь, поднёс Танюшке.

— Вот, дочка. Эти серёжки ты и будешь носить. Нравится?

— Очень, — тихо ответила девочка, завороженно глядя на украшение.

— Вот и слава богу, — улыбнулся Мишка и, подхватив её на руки, скомандовал: — Пошли. Сейчас всё и закончим.

Подскочив, девушка вихрем унеслась на кухню и, погремев там чем-то, вынесла в общую комнату четверть чистейшего первача, который Мишка использовал в медицинских целях, благо в нём было не меньше семидесяти градусов. Во всяком случае, горел он ярко и вспыхивал сразу. Взяв кусочек чистой холстины, парень тщательно протёр руки и, плеснув первача в блюдце, бросил в него серьги.

Другой тряпицей он протёр ребёнку ушки и, достав из шкатулки иглу, которой сшивал кожу, затеплил свечу.

— Ну что, Танюшка, готова малость потерпеть? Это не сильно больно. Я всё быстро сделаю.

— Делай, тятя, — подумав, решительно кивнула девочка и повернула головку, подставляя ему ушко.

Чмокнув её в макушку, Мишка пальцами потёр ей мочку, чтобы слегка уменьшить чувствительность, и одним быстрым движением пробил её насквозь.