И один в тайге воин

Вытащив иглу, он бросил её в блюдце с первачом и, подхватив серёжку, вставил её в прокол. Застегнув украшение, Мишка отступил и, заглянув дочке в лицо, спросил:

— Вторую будем колоть, или как?

— Коли, тятя. Ты не больно делаешь, — улыбнулась Танюшка сквозь слёзы.

— Мой характер, — рассмеялся парень, целуя её в нос, и снова взялся за иглу.

— Мне и вправду не больно. Страшно только, — призналась девочка.

— Не бойся, милая. Уж я тебе лишней боли точно не хочу, — поспешил успокоить её Мишка, массируя вторую мочку.

Операция повторилась, и спустя пару минут игла тихо звякнула о блюдце. Подхватив дочку на руки, Мишка поднёс её к зеркалу и, ткнув пальцем в отражение, сказал:

— Любуйся, красавишна. Ты теперь у меня совсем взрослая. Свои серёжки имеешь.

Забыв про боль и страхи, Танюшка принялась вертеть головой перед зеркалом, рассматривая себя во всех ракурсах. Глядя на неё, Мишка не мог сдержать улыбки. Встав рядом с ним, Настя положила голову ему на плечо и, пряча улыбку, еле слышно прошептала:

— Сказал бы кто, не поверила.

— Вы чем тут заняты? — спросила Глафира, влетая в дом. — Чего это вы хором к зеркалу прилипли?

— А сама посмотри, — улыбнулся в ответ Мишка, ставя перед ней Танюшку.

— Ох ты господи! — ахнула женщина. — Сынок, это откуда ж такая красота? — спросила она, рассмотрев серьги.

— Тятя мне их сам сделал, — гордо заявила Танюшка, подбоченясь.

— Быть не может, — растерянно качнула Глафира головой.

— Сделал. На наших глазах, — подтвердила Настя.

"— Так нужно серьги живицей смазать, — всполошилась Глафира и, не дав им что-то ответить, метнулась в сени.

Спустя минуту, разогнав молодёжь по углам, она, причитая, ловко смазывала серёжки сосновой смолой, ласково успокаивая улыбающуюся Танюшку. Наблюдая за ней, молодые только улыбались. Глафира же, закончив с ребёнком, тут же принялась накрывать на стол, то и дело поглядывая на девочку.

— Что не так, мама Глаша? — спросил Мишка, заметив её взгляды.

— Богатые серьги получились, — вздохнула тётка. — Не для такой малышки.

— Пусть будет, — отмахнулся Мишка. — Мы не голь перекатная. Уж свою семью я всегда прокормлю.

— Угу, особенно если и дальше станешь на казачье воинство за свой счёт мортиры делать, — ехидно отозвалась тётка.

— Зато потом они мне пороху, капсюлей и свинца привозят и отчёта не требуют, — нашёлся парень. — А это припас охотничий, который дороже всего стоит.