И один в тайге воин

— Твоим тотемом лису надо было сделать, а не медведя.

— Ну, медведь тоже тот ещё хитрец, — усмехнулся в ответ парень.

— Это верно. Ладно, пойду я, — убирая трубку, сказал Торгат. — Там женщины кедровый орех мёдом залили. Скажу, чтобы тебе принесли бочонок.

— Благодарствую, Торгат, — склонил Мишка голову.

— Это мы тебя благодарить должны. Это ты сделал, что нам теперь голод долго не страшен. Два ледника новых сделали и до самых дверей едой забили. Теперь племя спокойно жить может.

— Да ладно тебе. Я и привёз только что муки, круп да соли с перцем, — отмахнулся Мишка, смущённый его словами.

— А порох, свинец, капсюли? Даже винтовки и те ты привёз. Нет, Мишка, что ни говори, а ты нам первый друг. Так было и так будет. Помни. Всё, что у племени есть, всегда и твоим будет.

— Что-то тебя сегодня философствовать тянет, — проворчал парень, откашлявшись.

— Чего делать? — не понял охотник.

— О смысле жизни думать, — как мог, пояснил Мишка.

— Старый стал. Это в молодости думать некогда. Сил много, вот и бежишь, куда глаза глядят.

— Это ты старый? — рассмеялся Мишка. — Да ты ещё десяток молодых по тайге загоняешь.

— Ты не путай опыт и силу, — наставительно хмыкнул охотник. — Пока молодой поймёт, что я сделать хочу, я уже три раза тропу поменять успею, потому как знаю, какая куда ведёт. Ладно, пойду.

Развернувшись, охотник бесшумно скользнул в подлесок, привычно не потревожив ни одной ветки.

«Да уж. Опыт, его не пропьёшь», — усмехнулся Мишка, глядя ему вслед.

— Чего отец приходил? — подскочил к парню Илкен. — Ругался?

— Нет. Сказал, всё правильно делаем. Ворчал просто. Как все старики ворчат. Но это нормально. Пусть лучше ворчит, чем расстраивается.

— Да, ворчать он часто стал, — вздохнул паренёк. — Стареет. Голова совсем белой стала. Всё боится, что в племени плохое время случится. За детей боится.

— Это правильно, — пожал Мишка плечами. — За детей любой нормальный человек боится. Так всегда было.

— Так то за своих. А он за всех детей племени.

— Он первый охотник племени, Илкен. И дети племени для него не чужие. Какой тогда он будет первый охотник, если будет только за своих детей беспокоиться?

— Ну да. Верно, — подумав, вздохнул паренёк. — Знаешь, раньше мне всегда обидно было, что он на других больше смотрит, чем на меня.

— А теперь? — с интересом спросил Мишка, всем телом поворачиваясь к нему.

— Теперь нет.

— А что изменилось? — не отставал парень.