Наследник герцога

Он осторожно немного сдвинул мешавшие предметы и взглянул на эскиз, изображавший обнаженного спящего юношу, лежащего вполоборота на постели из красных роз. «Ничего себе…, – подумал Гордон, – это же…» Единственное, что он не разглядел, – подпись, так как она была внизу и скрыта под уголком тетради.

– Ну, вот и они, – сказал Эдмон, возвращаясь; Джоэль вздрогнул от неожиданности.

– А… спасибо, – принимая из рук папку, ответил тот. – Эдмон, можно нескромный вопрос?

Тот лишь вопросительно посмотрел на него.

– Да… – наконец ответил он.

– Я случайно заметил рисунок на столе… это ведь… ты на нём изображен, ведь так?

– Да, – безо всякого смущения ответил Эдмон, – а что? Плохо нарисовано?

Он вёл себя так, словно ни о чём особенном не говорил, как о самых обыденных вещах.

– Нет, рисунок превосходный… просто…

– …просто это именно та причина, по которой меня и наказывает Милле, – с двусмысленной улыбкой закончил Эдмон.

– Из-за простого рисунка? Но это же такая ерунда! – в сердцах воскликнул Гордон.

– Даже если это рисовала девушка? – лукаво спросил хозяин комнаты.

– Она могла построить фигуру, основываясь на законах анатомии, – парировал Джоэль.

– Даже если это рисовалось с натуры?

На сей раз отбивать удары было нечем.

– Ты шутишь? – удивленно спросил Гордон.

– Нет, я сейчас абсолютно прямолинеен…

Джоэль задумался на мгновение. Если взять во внимание тот факт, что Эдмон не только богат и титулован, да ещё и имеет прекрасные внешние данные, то удивляться в целом было и нечему.

В этом плане Джоэль был более демократичен, чем Милле, за что ему нужно отдать должное. Придя к выводу, что Милле зря тиранит Эдмона, он ответил:

– Знаешь, я всё равно считаю, что он неправ.

– Милле?

– Именно он.

– Я не хочу вдаваться в подробности, но он просто боится, что станет свидетелем моего духовного падения…

– Из-за таких рисунков???

– Ну… возможно не только из-за таких рисунков.

Эдмон точно знал, о чём говорил, но Джоэль трактовал это для себя иначе, так как фраза была настолько двусмысленна, а Эдмон постоянно оставлял недомолвки в своих речах.

Так что вытягивать смысл из его последней фразы можно было бесконечно.

– Ладно, оставим эту ерунду, – усаживаясь на стул и открывая папку, сказал Джоэль.

Эдмон лишь слегка улыбнулся.

Джоэль перебирал лист за листом, и перед его глазами мелькали прекрасные наброски, сделанные Эдмоном в Эворе, виды Лондона, портреты каких-то людей.