Полночные тайны

 – Некоторым тут нравится приносить пользу.

– Вот только Ферн не железная.

Самсон оглядывается на нас и одаряет меня редкой улыбкой. Они с Олли единственные в полку бедеверов, кто знает, как меня раздражает многое. Я должна беречь силы для по-настоящему опасных моментов, учитывая то, что я по-прежнему не могу пользоваться своим Иммралом, не зарабатывая при этом пульсирующую головную боль и кровотечение из носа. И мне неприятно, когда во мне видят нечто вроде всесильной богини всевозможных инспайров. Это лишь напоминает мне о моих недостатках.

– Нелегко это – быть Избранной? – шутит иной раз Олли.

И хотя я заставляю себя при этом улыбаться, мне бы хотелось вернуться к моему прежнему сварливому «я» и огрызнуться.

Да что ты можешь знать? У тебя лишь половина силы. А на меня все смотрят с надеждой!

И если я выгляжу унылой и раздраженной, так это потому, что я именно такова. Каждый раз, когда я вхожу в Аннун, то вспоминаю о своей слабости. Я люблю этот мир, но он умирает, и все потому, что я недостаточно сильна, чтобы спасти его.

2

Когда мы приближаемся к Тинтагелю, рееви на стенах останавливаются, чтобы приветствовать нас. Камни на этой части замка осыпаются многие месяцы, и это первый знак слабости, проявленный с тех пор, как он был построен в правление короля Артура. Теперь ремонт – ежедневное занятие, и ослабевшие камни становится все труднее укреплять.

– Нам может вскоре понадобиться твоя помощь! – кричит мне один из рееви, когда мы проезжаем мимо.

Я напряженно киваю.

– Попросите лорда Элленби, – говорит им Самсон. – Я не могу позволить себе надолго потерять одного из моих лейтенантов.

– Мы не можем позволить себе потерять никого, – слышу я голос одного из рыцарей-бедеверов, Майлоса. – Самайн[6 - Самайн – кельтский праздник, знаменующий собой окончание периода сбора урожая и завершение выпаса скота.] не наступит скорее положенного.

Он абсолютно прав. Две наши битвы с трейтре Мидраута[7 - Мидраут – валлийская форма имени Мордред.

Так звали одного из отрицательных персонажей легенд о короле Артуре.] безнадежно обессилили нас, и не только рыцарей. Другие подразделения присоединились ко второй битве в прошлом году и были сурово за это наказаны – в конце концов, они ведь не были бойцами, так что оказались легкими мишенями для монстров. Мы видели, что ни один трейтре не рисковал приблизиться к Олли или ко мне, потому что мы теперь знали, как сокрушить их, нащупав их величайший страх.