По доброй воле

Мне хотелось сорваться с места и броситься к кровати, но я шел медленно, с трудом переставляя ноги, не готовый увидеть то, что прятала за собой бумага молочного цвета.

Я снова вспомнил тот день в другой палате. Почти такую же ширму. Почти такой же страх, что сейчас наверняка плескался в моих глазах. Но в других глазах, в моих любимых, зеленых с золотыми искрами.

Я вспомнил все те чувства, что рвали мое сердце, ужас, что вмораживал меня в пол. Тогда я едва успел вытащить друга из горящего здания. И сегодня я тоже едва успел.

Когда в поле зрения появились ноги, скрытые больничным одеялом, я судорожно вдохнул, но продолжил идти, леденея нутром. И выдохнул лишь тогда, когда увидел круглый животик. Судорога пробила все тело.

Она все еще носит ребенка. Она все еще готовится стать матерью. Она… в порядке. Настолько, насколько это вообще возможно…

Я сжал розы так сильно, что один стебель переломился, а шипы вонзились в ладонь так глубоко, что на коже выступила липкая теплая кровь.

Хоть что-то я не испортил. Хоть что-то не похерил. И сейчас по моим щекам бежали слезы облегчения. Потому что те ужасы, что я уже нарисовал в своей голове, стали лишь игрой воспаленного, измученного воображения. И я смог вдохнуть. Полной грудью. Без боли. Без спазмов.

Я сделал еще несколько шагов… и застыл, глядя на бескровное личико любимой женщины.

Хоуп лежала на боку, лицом к двери. Из ее носа торчали трубки, из руки – капельница, и она была жива. Она дышала. И ее веки шевелились.

Ей снились сны…

Я обошел кровать и оставил розы на тумбе. Потом достал из крафтового хрустящего пакета сладости и картонный стаканчик с горячим мятным чаем и поставил их рядом с алыми бутонами.

Окинув взглядом получившуюся композицию, я слабо улыбнулся.

Она поймет. Точно поймет, что я был здесь. Она будет знать, что я жив.

Жестоко! Это так жестоко! После всего, через что им пришлось пройти, моей любимой женщине предстояло узнать, что тот, из-за кого пострадали ее близкие, жив! Жестокое знание.

Но эгоизм победил. И он же зашептал гадким голоском:

«Этого мало, Дэнни! Ей мало знать, что ты жив! Она должна узнать кое-что еще…».

Я горько усмехнулся и прикрыл глаза.

«Ты действительно думаешь, что она не знает? Ты действительно веришь в это? ДА ВСЕ ЗНАЮТ! ВСЕ ЭТО ПОНЯЛИ!».