Это наш дом

 – Зачем вам было отрываться от России? Какой сволочи это понадобилось? Для чего вы создавали не существующую псевдоисторию? Зачем растили детей нацистами? Зачем вырастили из них бесноватых убийц? Из-за этого имперцам пришлось их перебить, потому что иначе эту нелюдь было не остановить!

– Да, перебили… – опустила голову учительница обществоведения. – Лучших, которых мы так долго пестовали… Они наконец-то выросли и вошли в силу, мечта о великой Украине готова была исполниться… И исполнилась бы, если бы ей не помешали проклятые ватники… А теперь? По всей Украине едва треть молодых мужчин осталась… А они всего лишь хотели, чтобы их страна была превыше всего! Чтобы никто не заставлял их притворяться русскими!

– И ради этого им понадобилось убивать детей и женщин Донбасса?

– Да, даунбасяне и лугандонцы сами виноваты! Надо было принимать ценности новой Украины и идти в ногу, вместе со всеми, а они вцепились в свой поганый русский язык и свою поганую русскость! А раз не захотели становиться украинцами в полной мере, то должны были принять последствия! Но нет, они, паскуды, видишь ли, слишком гордые! Должны были склонить головы, выдать зачинщиков и вытерпеть наказание, если уж не могли смириться! Молча! А они воевать затеяли! Сепаратисты поганые! Твари! И нас потом еще смели обвинять, что мы, мол, их баб и щенков давим! А так и надо, раз посмели не принимать украинство! Мы бы их раздавили, но прилетели… эти… А теперь даже слова поперек не скажи… Меня… Меня…

– Что? – подался вперед Семен Георгиевич.

– В черный список внесли… – зарыдала уже в голос Анна Степановна. – Вчера попыталась сходить через телепорт в Тернополь, к сестре… Не позволили… Сказали, что для людей из черного списка это запрещено… Я в канцелярию пошла, узнать, что ж я такого страшного сделала… А там…

Она буквально завыла от обиды и отчаяния, вспоминая, с каким презрением и даже брезгливостью говорил с ней имперский инспектор.

Как выяснилось, ее давно стертые посты 2014-го года где-то сохранились, и учительнице обществоведения их предъявили. И тот, где она среди других радовалась жареным колорадам в Одессе. И тот, в котором писала, что ой как смешно, самке колорада ножку оторвало, и поддерживала это, говоря, что это кондиционер взорвался. И тот, в котором смеялась над погибшей вместе с дочерью горловской мадонной.