Последнее плавание капитана Эриксона

– Что-то ты давно не заглядывал к нам, Эрик? – спросил крупье.

– Соскучился? – мрачно спросил Эриксон.

– Далеко ходил?

Капитан не ответил. Он прошел между столиками сквозь гомон и табачный дым. Поднялся по ступенькам и вышел на улицу. Солнце светило тускло, иногда скрываясь за серыми осенними облаками. Прикинул: еще часа два до того времени, пока оно окунется в пучину залива.

Эриксон шел по малолюдной набережной. Еще немного – кончится рабочий день, и город оживет. А пока… пока по набережной неспешно бродили те, кому некуда и незачем было торопиться.

Он был один из них. Снова прошел мимо приткнувшихся к причальным стенкам судов. Постоял возле своей «Эскильстуны», потом поднялся на палубу и, словно впервые, разглядел стоящую в самом углу спасательную шлюпку. Она вдруг бросилась ему в глаза своей неухоженной заброшенностью. Каждый раз при ремонте парохода о ней почему-то забывали. Она была вроде сироты, до нее все как-то не доходили руки.

«Все! Надо будет и ее привести в тот пристойный вид, в котором находится “Эскильстуна”», – решил он, прикидывая, на что еще, такое же полезное, потратить образовавшееся у него свободное время…

С набережной он вышел на улицу, пошел вдоль трамвайных путей.

Стал накрапывать мелкий дождь, но он его не замечал.

Его догнали несколько парней, он видел их в таверне.

– Промокнешь, капитан, – узнали его парни.

– Ничего, не глиняный.

– А то, давай с нами. Тут недалеко на площади митинг.

– Против чего митинг? – спросил Эриксон.

– Ты знаешь, в России революция…

– Ну и что? Мы-то в чем провинились? Мы – нейтральные, – отмахнулся от приглашения капитан и, смахнув с фуражки дождь, добавил: – Пустое это дело – митинги.

Работать надо, а не митинговать. Думаю, те, кто должен вас услышать, под дождем мокнуть не станет.

Подошел трамвай. Парни веселой шумной гурьбой втиснулись в дверь. Последний, уже стоящий в проеме, протянул руку:

– Поехали, капитан. Не пожалеешь!

Идти в одиночестве под дождиком не хотелось, хотя он уже потихоньку шел на убыль, и дождевые тучки уплывали за город.

К тому же эти молодые, веселые парни понравились ему своей энергией, оптимизмом. Он принял протянутую руку, и они с шумом и гоготом втащили его в уже трогавшийся трамвай.

Вместе с ними он стоял в тамбуре, они продолжали начатый еще по пути к трамвайной остановке спор. Эриксон не особенно вникал в него, слышал только обрывки фраз:

– А что финны? Их тоже втянули!

– Кто не захочет, того не втянешь.