Последнее плавание капитана Эриксона

А Рольф шел мимо уткнувшихся в набережную пароходов, пустых и немых, как катафалки. Над его головой жалобно покрикивали чайки.

Затем и Эриксон, решительно бросив в воду окурок сигары и заперев рубку, тоже спустился на набережную, прошел мимо тех же пришвартованных к пирсу безработных трудяг-пароходов: они слегка покачивались на легкой прибрежной волне и словно вздыхали, вспоминая о своем недавнем прошлом. Кое-где между ними стояли рыбацкие фелюги со спущенными и слегка шелестящими на слабом ветру парусами.

4

В припортовой таверне было малолюдно и сумеречно.

Сквозь узкие окошки полуподвального помещения сюда скупо проникал дневной свет, с трудом пробивая дымную табачную пелену.

Посетителей было немного, тесно будет позже, когда закончится рабочий день и в городе зажгутся уличные фонари. Пока же матросы, грузчики и просто безработные коротали здесь свое время, сидя по двое, по трое за узкими столиками, пили пиво, курили и шумно обсуждали что-то свое.

Эриксон высмотрел никем не занятый у окошка столик и в одиночестве тянул свое пиво.

Рядом с ним у рулетки сгрудилась шумная компания. Игра была ленивая. Время от времени кто-то из посетителей поднимался из-за своего стола, шел к рулетке. Тогда скопившиеся здесь болельщики расступались, уступая место новому игроку. Воцарялась тишина. И десятки глаз напряженно следили за мечущимся по полю рулетки шариком. Болели за каждого игрока. Особенно за тех, кто играл по-крупному. В таверне существовал негласный закон: половиной выигрыша счастливчик угощал болельщиков.

Эриксон, углубленный в свои размышления, какое-то время совсем не замечал шумное соседство. Потом невольно стал наблюдать за игрой и игроками. Это отвлекло его от невеселых дум. Потом, отставив недопитую кружку, решительно встал и направился к рулетке. На ходу извлек из кармана бумажные пятьдесят крон и держал их в руках.

Крупье принял у него деньги. Завертелась рулетка, из рук крупье выпал шарик и, подпрыгивая, помчался по полю. Замерли болельщики.

Эриксон безучастно наблюдал за мечущимся шариком, игра нисколько не увлекала его. Он просто «сжигал» свободное время.

Шарик долго и неутомимо носился по диску, постепенно замедляя свой суетливый бег и, наконец, обессиленный, свалился в лунку.

Болельщики печально вздохнули.

Крупье небрежно подгреб проигранную Эриксоном купюру к себе, к небольшой кучке таких же мелких и более крупных купюр. Кончено. Последняя неудача в почти двадцатидневной череде неудач.