Любовь и вечная жизнь Афанасия Барабанова

По-русски это звучало так:

– Здравствуйте! Я экономка господ Хитрово. А зовут меня Анхель Кох.

– Wie Sie aus Deutschland, – продолжила она, – Herz und Zastucalo als Starling im Fr?hjahr Fenster geh?rt…

Что в переводе означало:

– Как услышала, что вы из Германии, сердце вовсю застучало, словно скворец в весеннее окно…

Как все пожилые немки, фрау Анхель была очень сентиментальна.

Атаназиус представил себя и Татьяну и попросил говорить по-русски, так как Татьяна не знает немецкий язык.

Это немного расстроило пожилую экономку, зато имя девушки вызвало у неё искренний восторг.

– Татьяна! Настоящее пушкинское имя!

Говорила фрау Кох по-русски, почти с таким же акцентом, что и Штернер. И тут же вновь произнесла по-немецки, чтобы не понял сторож:

– Entschuldigen Sie mich, Kollegen, dass Sie Kuzma House eingeladen! Es geht – Mann! Komm schon, bitte!

– Простите, господа, что Кузьма не пригласил вас в дом… – вполголоса перевёл её слова Атаназиус Татьяне. – Что с него возьмёшь – мужик! Входите, прошу вас!

Гости нерешительно переглянулись.

– Спасибо за гостеприимство, фрау Анхель, – промолвил Штернер. – Но у нас к вам всего один вопрос – как и где можно найти господина Пушкина…

– Все вопросы потом! – тоном, не терпящим возражений, произнесла экономка. – А сейчас, прошу ко мне!.. Кузьма, попридержи двери!

Дворник легко распахнул тяжёлую дубовую дверь.

Не желая показаться невоспитанным, Атаназиус обернулся к Татьяне:

– Что ж, зайдёмте! Ненадолго…

Она прошла в дом первой, за ней экономка, за ними сам Штернер.

Гости очутились на первом этаже главного дома. Молчаливая горничная помогла им снять верхнюю одежду, повесив пальто с беличьим полушубком на вешалку в виде оленьих рогов. Специальной метёлкой смела с их обуви снег.

– Ах, какая вы хорошенькая! – сразила Татьяну экономка, отчего та моментально покраснела.

Она, и вправду, выглядела с мороза очень миловидной, даже по-своему красивой – большие синие глаза под чёрными бровями на нежном, румяном с мороза лице, обрамлённым строгой причёской из тёмных волос.

– Прошу в залу! – радушно промолвила фрау Кох и повела гостей за собой.

Гостиная была большая, уставленная высокой грубой мебелью, словно из средневекового замка. Как потом выяснилось, эту мебель экономка привезла с собой «из фатерлянд». Повсюду громоздились разные статуэтки, изображавшие пастухов и пастушек.