1. Билбэт. Из глубины веков

Отвары старой повитухи уже не помогали, хотя та проводила с ней чуть ли не весь день и заставляла пить разные горькие травы.

Вот и сейчас, сутулая фигура, откинув полог, заслонила яркий небосклон. Затем проковыляла к огню, подбросила несколько толстых веток и долила в котелок немного воды. Тонкая струйка дыма, извиваясь змеёй, дотянулась до Айланы, однако не смогла преодолеть возникшую на пути преграду. Медленно скользя вдоль шкуры медведя, она запуталась в жёсткой шерсти и стала расплываться вдоль земли, растворяясь, как утренний туман.

Запах дыма казался Айлане приятным. От него веяло теплом и уютом большого гэра, детьми и прежней жизнью, с которой сейчас связывало так мало.

Полог из оленьей шкуры завернулся, и у входа образовалась узкая, клинообразная щель. Через неё вместе с прохладным весенним воздухом хлынул внутрь мягкий свет багрового заката. Его лучи, подобно огромной реке во время половодья, залили далёкие горы и леса медовой патокой дрожащего зарева. Там виднелись глубокие оттенки спелой малины и целебных ягод с вязких болот, куда ушёл с охотниками её муж, вождь племени туматов, гордый и сильный Баргуджин.

Ушёл много дней назад… Дождётся ли она его?

Проводя рукой по телу, Айлана каждый раз с пугающей пустотой чувствовала, что превращается в такую же дряблую и немощную старуху, как и помогавшая ей знахарка. Кожа высохла, став прозрачной и бесцветной, как лунный свет, истончилась и свисала с рук, шеи и живота тонкими безжизненными складками, а лицо в отражении воды напоминало кусок коры.

Что это? Почему глаза так хорошо видят, уши слышат каждый звук, тело кажется лёгким и невесомым, как будто готово птицей лететь над землёй, а на самом деле нет сил доползти даже до выхода из гэра?

Сигха подошла ближе и что-то прошамкала беззубым ртом. С трудом опустившись на колени, старуха откинула шкуру в сторону и яркие лучи заката длинными тенями метнулись от худых, торчащих рёбер Айланы к ногам, а оттуда дальше, к краю жилища, где сразу растворились в полумраке сваленных в кучу мешков.

Знахарка стала обтирать её тёплой водой, кряхтя и тяжело сопя при каждом движении. Дойдя до ключиц и зацепившись несколько раз за кожаный ремешок, она остановилась и недовольно посмотрела на амулет. Затем схватила его дрожащими крючковатыми пальцами и потянула на себя. Раньше Айлана не разрешала ей этого, но сейчас силы покинули её и язык прилип к нёбу, как будто его намазали еловой смолой.