1. Билбэт. Из глубины веков

Дети уже выросли, на лице у неё было пять татуировок, прошитых тонким кожаным ремешком. Но сил это не прибавляло и легче не становилось. Старший сын уже жил в своём гэре с женой, младшие были совсем юными, а дочери… ох, уж эти дочери. Они волновали её больше всего.

Слабая улыбка на лице превратилась в застывшую гримасу напряжения. Уйгулана и Аруна были уже взрослыми. Они родились в один день и были похожи друг на друга как две капли воды, однако у Аруны над губой виднелась маленькая родинка. И ещё была страшная беда – повзрослев, она так и не заговорила.

Сколько раз она ловила на её маленьком лице выражение болезненного усилия и желания произнести какое-то слово, но все попытки заканчивались одинаково – Аруна хрипела, затем прятала лицо в ладони и горько плакала.

Сейчас, когда ей так некстати стало плохо, обе дочери заменили её в юрте. Зима была суровой, животные ушли далеко на юг, реки промёрзли так глубоко, что до рыбы было не добраться, и теперь, когда сошли снега, все старались найти хоть какую-то еду.

Позже, когда степь и предгорья покроются первой травой, сюда вернутся быки и олени.

В этом году племя выжило благодаря совету старого шамана по имени Улуг. Айлана хорошо помнила, как тот ещё в середине лета заговорил об ужасной зиме. Охотники усмехались, качали головами, женщины пожимали плечами и обходили его стороной, а дети даже пытались дразнить, но их быстро одёргивали родители. Только Баргуджин неожиданно для всех прислушался к его словам. Они сидели в их гэре, пили горячий жирный бульон и разговаривали.

Улуг видел белое небо и много чёрных орлов. А ещё птицы в лесу перестали петь по утрам. И камни в старой пещере за озером, где он жил, покрылись водой. Так бывало только глубокой осенью.

– Зима близко, очень близко, – качая головой, сказал тогда шаман и его седые волосы упали на лоб, закрыв лицо. – Такой зимы ещё никогда не было. Рано придёт и поздно уйдёт. Долгая, длинная будет. Зверь убежит, рыба замёрзнет, птицы улетят за дальние горы, всё здесь умрёт, – он взмахнул руками, изображая полёт орла, потом зашипел, как змея в траве, и замер, прижавшись щекой к земле.

 – Я чувствую холод. Надо запасаться едой. Уже сейчас. Все должны пойти на охоту, все, даже дети. Иначе зиму не пережить.

Улуг был шаманом ещё до рождения Баргуджина, и никто в племени не знал, сколько ему лет. Однако он никогда не говорил просто так, не разводил дымные костры, как шаманы других племён, и не призывал духов для совета.