Азилум

Уходящее солнце разбросало нежаркие лучи по кронам засыпающих лип, а вечерний прохладный ветерок необидно трепал Женькины волосы и, невзирая на ранги и звания, профессорскую копну мистера Клоссона, идущего рядом с ней и наслаждающегося возможностью говорить на родном языке.

– …и вот тогда, мисс Женя, – задумчиво вещал Клоссон, – я и решил на всё посмотреть собственными глазами. Как у вас говорят, «voochiy»?

Девушка кивнула.

– Это не могло быть совпадением, – он возбуждённо нарисовал в воздухе черту, – ведь такие случаи описаны трижды! И все три описания непосредственно связаны с Мирославлем.

– Точнее, с Мирославской областью.

– Ну да. Но это неважно. Эта деревня… Яковлево. Я правильно назвал?

Женя опять утвердительно кивнула.

– Она ведь всего в тридцати километрах от нас?

– В двадцати восьми.

– Видите? – энергично зажестикулировал Клоссон. – Даже ближе чем я думал! Она манит меня уже пять лет! Но прежде чем приехать, я перерыл все архивы! Я по крупинкам собирал информацию, я добился разрешения просмотреть полицейские отчёты по данным случаям, заручился поддержкой вашей РАН… Ох… В какие только двери мне не приходилось стучать… И вот – я здесь! И сегодня, когда подъедет господин Ревенко, мы, наконец-то, отправимся туда!

– Я очень рада за вас! – её искренне позабавила его юношеская восторженность, – Но, может быть, пойдём обратно? Скоро ужин.

Вы опять, как и вчера, забудете поужинать.

– Да-да… идёмте, – вернулся на землю профессор, – Вы знаете, дорогая Евгения, у каждого человека на этой Земле есть своя миссия.

Иногда она кажется мелкой и незначительной. Но это – не так. Потому что все мы – только частички Вселенского космического паззла. И кто может сказать, какая частица более важна, а какая – нет.

– Вы, наверное, правы, – Она даже немного оторопела от серьёзности услышанного, – но всё-таки, в вашей профессии, простите, если скажу, как думаю…

– Ничего. Это даже приятно. Значит, вы считаете меня достойным вашего доверия, – он поощрительно тронул её за локоть.

– Вы только не обижайтесь. Ваша профессия, немного искусственная, что ли. Ну, кто сейчас верит в какие-то сказки об иных мирах, пришельцах и паранормальных чудесах? В девяноста девяти процентах – это просто розыгрыши.

– Я не буду с вами спорить, что люди лгут, – покачал головой профессор, – Лгут, порой сами не зная зачем. Но ведь один процент остаётся? Не так ли, мисс Женя? А значит – остаётся и тайна.