Кружной путь

Лард немного отклоняется в сторону, пролетает мимо первого рыцаря, припав к самому седлу, проскакивает под длинным копьём и, резко осадив заржавшего коня, наотмашь бьёт мечом. Рыцарь склоняется к конской шее и Крон понимает, что удар Ларда достиг цели. И тогда Крон позволяет «песне смерти» захватить его, полностью отдавшись ласкающим волнам чарующей мелодии.

И снова время испуганно замедляет бег. И мир снова замирает в тягостном ожидании перед Бессмертным человеком, для которого даже сама Смерть охотно поёт свои песни.

Крон и сам сейчас был похож на Смерть – бледное лицо, развивающиеся длинные белые волосы, красноватый отблеск в светло-серых глазах. Конь Крона уже находился рядом с рыцарями, когда зазвучала «песня», и Крон в три сильных удара успел поразить троих противников прежде, чем мир вокруг опять стал живым и смертельно опасным.

Бой был яростным и коротким. Крон успел прорваться сквозь строй инксийцев и ударить им в тыл. Это и спасло его и Ларда. Только их двоих. Потому что больше спасать было некого.

Успокоив разгорячённого коня, Крон спрыгнул на землю и подбежал к стонущей Каре. Удар рыцаря выбил её из седла и копьё пригвоздило женщину к земле. Красно-белые ленточки, которыми был украшен широкий зазубренный наконечник копья, нелепо и страшно торчали из кровавой раны. Бессмысленный взгляд Кары скользнул по лицу Крона, она захрипела и закрыла глаза. Крон выпрямился и поискал глазами остальных.

Молодой охотник тоже был мёртв. Рыцарский меч разрубил его чуть ли не напополам.

А тело Кига Крон и искать не стал – достаточно было того, что он увидел его отрубленную голову.

Дорогой ценой досталась эта победа. Правда, все противники – Крон пересчитал их глазами – все двенадцать противников мертвы. Но в живых остались только он и Лард. Да и у того по ноге обильно струится кровь из распоротого ударом бока.

Крон нахмурился.

– Сможешь ехать? – озабочено спросил он.

– Не беспокойся, – небрежно ответил Лард. – Со мной всё в порядке!

Если бы не столь слабый голос, Крон бы ему поверил.

Лард, конечно, старается не показывать, что рана его болезненна. Он опустился на колени возле одного из рыцарей, покопался в его латах, резким движением оторвал кусок ткани от рубашки мертвеца и туго перемотал рану. Затем поднялся на ноги, осмотрел повязку и небрежно махнул рукой – сойдёт, мол. Но движения Ларда были слишком уж медлительными для человека, с которым «всё в порядке».