Свидетели 8-го дня

Как и в случае, ставшим предвестником вот этого события, где её личный знакомый, это вот этот тип, кого сейчас видит Алекс в виде крайне разъярённого и жестокого на расправу людоеда, чего-то там себе личного вообразил и теперь начал его вот таким изуверским способом преследовать, доказывая свою правоту, даже не собираясь прислушиваться к её аргументам.

В общем, шансов у Алекса на объективный подход к этому происшествию практически не было, и ему нужно было, притом немедленно, даже не разобравшись в том, что здесь такое происходит, а отталкиваясь только от первого взгляда, принимать чью-то сторону.

И как это ожидаемо от вот таких слюнтяев, как видит Алекса этот грозный тип, а по мнению женской стороны, то Алекс человек благородного склада ума, то он принял сторону мало защищённую и которой требовалась помощь, то есть этого дьявола в юбке, как на неё смотрел этот людоед, со своего психа от ревности уже и не знающий, как ещё оскорбить и унизить ту, кто ещё пару часов назад, был для него единственным светлым пятном в его никчёмной жизни.

– А ну стой! – изо всех сил это прокричал Алекс, и к своему удивлению ничего из того, что демонстрировало громкий крик, не услышал. А у него этот призыв к тому, чтобы всё немедленно сейчас прекратилось и было заморожено, прозвучал еле слышно, так, как будто он всё это прохрипел из глубины подушки, под которую он спрятался от страха быть привлечённым к происходящему. Но так как он был замечен, то ему ничего не оставалось делать, как хотя бы так, хриплым голосом озвучит свою непримиримую позицию к тому, что он считает преступным и не правильным.

И конечно, такая его слабая позиция в деле того же окрика, возымела обратный эффект. И распсихованный до безумных и преступных поступков этот агрессивный тип, начал ещё сильней наглеть и форсировать события.

– Поясни? А то я что-то тебя плохо понял. – Прямо режущим как по стеклу ножом голосом, ехидно так вопрошает этот гнусный тип Алекса, демонстрируя таким образом, что он хозяин тут положения, и всё будет здесь так, как того он захочет.

Захочет он всех тут ошарашить гнусностью своего поведения, пустив, к примеру, газы, то он и спрашивать об этом никого не будет, заявив, как бы за между прочим, что забота о личном здоровье дело каждого, первоочередное и с какой это стати он тут будет себя утруждать сдержанностью, если его пучит от натуги (сам видишь, как я стараюсь выкинуть вон и из головы эту стерву).