Свидетели 8-го дня

И между прочим, причиной такого его напряжения и внутреннего возмущения стала она, эта стерва, и тогда какие тут ко мне могут быть претензии, тем более между нами когда-то были устоявшиеся до такой степени отношения, что мы этот закономерный этап физиологического стеснения уже преодолели.

– Да, милая? – совсем не просто так, с вот такой дерзкой самонадеянностью и уверенностью обратится к своей визави этот грязный на подробности своей личной жизни тип, о которой Алекс знать не обязан и не желает, а он таким образом рассчитывает ещё сильнее её унизить, заявляя, что ничто человеческое ей не чуждо, и притом постоянно в его присутствии.

– Отпусти её. – Пропустив с трудом мимо ушей все эти поклёпы грязного на подробности своей внутренней жизни типа, говорит так же хрипло Алекс.

– Как хочешь. – Усмехается этот негодяй в кубе, оттолкнув её от себя, и получается, что он отпускает её таким образом на все четыре стороны, с вектором направления её в сторону отправки за перила лестницы, прямо в ад, так сконцентрировано обозначив вину Алекса, которого он предупреждал же, что он его плохо понял, а Алекс всё равно настоял на вот таком своём плохом понимании того, что нужно дальше делать с этой стервой уже в прошлом, как и ангелом неземной красоты.

И Алекс, прямо вбитый себе в ноги всем тем, что сейчас прямо на его глазах разыгралось, только и может и успевает, как протянуть руки в сторону падающей за перила девушки, во все глаза смотрящей на него и рефлекторно протянувшей в его сторону свою руку.

Но ничего такого сверхъестественного не произошло, и она не была перехвачена ни чьей рукой, хоть и Алекс изо всех сил к ней тянулся. И как невидимый, но ощущаемый для Алекса итог этой невероятной для него встречи, она скрывается за перилами лестницы, в проёме лестничного пространства, и…После напряжённой паузы в ожидании нечто такого, от чего содрогнётся в ужасе сердце, до ушей Алекса донёсся… Хотя нет, он сперва увидел, как этот грязный тип, зажмурившись, продавился головой в плечи, как от проецирования удара себе по голове, а уж затем, практически одновременно с этим, уже Алекса оглушил зловещий гул и содрогание всех вокруг поверхностей, донёсшийся до него в самую душу со стороны этого заперилья.