Свидетели 8-го дня – 2

И такой вариант развития отношений Евы с администрацией этого заведения был более чем вероятен, если учитывать то, насколько Ева сейчас была раздражена, и ей было просто необходимо на ком-то выпустить пар своего негодования на то, какой, как оказывается, этот человек, кому она в себе самое дорогое доверила, скрытный и продуманный, раз даже кофейная гуща в её чашке отсутствует и не даёт никакой возможности сделать в его сторону прогноз. А заказывать вторую чашку кофе, и тем самым увеличивать шансы на свою непредсказуемость поведения при виде всё того же, она не собирается.

Она итак слишком много вложила в него и в эти, такие странные отношения, и больше ничего к этому добавлять не собирается.

– А он-то как рад поди что, раз у меня ничего тут не получается. – А вот от этой мысли Ева ещё сильней разозлилась и чуть ли не вскипела. А между тем она, эта её мысль, была очень верной и дальновидной с этого её места сидения.

Альфис и в самом деле вовсю радовался, видя все эти её расстройства. – Ну не подлец ли? – и всё же почему-то вопросительно выдала вслух это утверждение Ева, вот прямо сердцем чувствуя, как тому сейчас довольно сидится. И он даже сердечно в её сторону не шелохнётся, судя по замершим на одной отметке часам. На которые она сейчас уставилась немигающим взглядом и явно что-то в себе задумала или же загадала насчёт упорного на месте стояния и молчания времени на часах.

Что также погрузило в своё заинтересованное внимание и Альфиса, сконцентрировавшегося на этой, представляемой им живописной такой картине ожидания чуда зашедшей пересидеть ненастье души и сердца незнакомки, как назвал бы и так напрашивается назвать эту картину представления Альфисом Евы на пороге своего счастья или несчастья в зависимости оттого, что она сейчас увидит на своих часах, снятых с руки и положенных перед собой. И здесь уже гадать не нужно, что принесёт Еве каждый из вариантов развития ситуации с таймером часов.

И как это уже видит по её лицу Альфис, то она уже вся стала бледной, её губы начали дрожать, а глаза наливаться сыростью. И тут он сам не знает, как так вышло, но уж так вышло, и он от внутреннего напряжения скорей, чем от переживания, как-то резко в себе дёрнулся, нервно высказавшись: «Да может уже хватит так действовать мне на нервы!».