Холм девичьих слез. Часть 2

Важно, чтобы эта история научила меня повиноваться Господу Богу, не бежать от исполнения Его воли и быть милосердным к людям, даже если это мои враги. А сказка это, или быль – мне совершенно не важно. Барды тоже многое выдумывают, но их песни взращивали целые поколения отважных и благородных людей. А еще я так голоден, что уже готов проглотить кита, а потому прошу вас, о Мигел Мудрый, помочь мне собрать хворост и приготовить обед.

Мигел, однако, не торопился закончить беседу:

– Насчет бардов ты прав, – задумчиво промолвил он, – но ведь так можно далеко зайти… Представь, что однажды настанут такие времена, когда люди скажут, что история о Рождении, Смерти и Воскресении Христа – просто красивая сказка, которая учит нас добру, а не Божественная Истина, преображающая мир? А если это сказка, то, значит, ничего такого и не было, и воспринимать евангельскую повесть всерьез совершенно не обязательно…

Сказав это, Мигел вдруг побледнел и тихо добавил:

– И тогда они превратят в Ничто – Всё.

Епископ Элвин улыбнулся:

– Да, Мигел, это было бы ужасно.

Однако не забывай, что Евангелия были написаны недавно, и все они – своеобразные свидетельства очевидцев, а история Израиля, да и всего человечества, уходит во тьму тысячелетий, и со времен грехопадения друг друга сменили сотни поколений горьких изгнанников… Священные книги евреев написаны давным-давно, но даже между авторами и происшедшими событиями может лежать временная пропасть. Да дело даже не в этом. Ведь Кевин прав – сказка иногда может быть даже полезней повести о действительно происшедшем событии. И если истории о ките, проглотившем Иону, или об ослице, которая заговорила, или о воронах, приносящих хлеб пророку Илии, всего лишь только образы, они не…

Епископ не договорил. Раздался треск, лай, и пес Кухулин вылетел на поляну из леса. В отличие от беседующих людей, он сразу учуял притаившегося вороненка, и с грозным рыком бросился в кусты. Вороненок больше не мог сдержаться, и, каркнув от страха, спрыгнул с ветки, прижался, хлопая крыльями, к могучему стволу, понимая, что смерти ему теперь не избежать.

Но Кевин успел прыгнуть и схватить пса за загривок.

– Кухулин, фу! Стоять!

Пес не стал сопротивляться, и остановился, нависнув над птенчиком, рыча и скаля зубы. Мигел взял испуганного вороненка на руки и ласково пригладил перья на голове птенчика.

– Ну, уж он-то точно не образ! – улыбаясь, промолвил он.

Все засмеялись, и даже Кухулин успокоился и радостно завилял хвостом.