Петербургский сыск. 1874 – 1883

Но многое пришлось на пользу. Да, написано на бумаге с гербом, судебный процесс был. В нем встречалась фамилия господина Комарова, но Петра Тимофеевича, и не в качестве злодея, сидевшего на скамье обвиняемых. А на свидетельской и от его показаний зависело многое. Обвинялся же господин Крутогоров в растрате казенных средств и не в малых суммах. Ныне же господин Комаров—старший держит ответ перед очами Господа нашего и спросу с него уже нет.

Кто вы, господин Комаров? – пронеслось в голове, – и как сумели стать не последним человеком в епархии?

Снова бесконечные вопросы, прибавившие новых разъяснений и требующие детального разъяснения, снова размышления об пропавшем господине, этом, будь он не ладен, секретаре Духовной Консистории.

К вечерней зорьке явился Михаил, сияющий, словно начищенный до зеркального блеска самовар.

– Были наши растяпы в Санкт—Петербурге, и в это же время заявили о пропаже паспортов. Проживали, между прочим, на Невском в дорогой гостинице, – помощник умолк, заставляя Ивана Дмитриевича задавать новые вопросы

– Михаил, – прикрикнул на Жукова в нетерпении Путилин, – да не тяни, черт окаянный.

– Были растяпы на приеме у секретаря, но с какими просьбами помощнику господина Комарова не ведомо.

– Так, – подытожил начальник сыска, – мы обращались в Консисторию для составления списков уволенных и задержанных бракоразводных дел, а лишившиеся паспортов попадают в третий разряд – простых посетителей. Н—да, незадача.

– но мы же знаем, что лишились документов они здесь, в столице, а это говорит, что консисторский секретарь мог приложить к пропаже руку.

– Мог— то мог, но к чему? – Иван Дмитриевич с недоуменным видом взял в руку лист бумаги, повертел и положил на стол. – На мошенника Афанасий Петрович не походит, такая карьера. Не каждый удосужуется в тридцать четыре подняться на столь высокую ступень. Но для чего красть документы? – Остановил речь и в удивлении добавил, – ведь зачем— то ему понадобились паспорта?

– А может быть господин Комаров не Комаров вовсе?

– Ответить на твой вопрос могу категорично, ибо неоднократно ломал голову.

Если посмотреть, что из Иркутска отбыл юноша Афанасий, а в Москву прибыл уже другой с паспортом Комарова, то возникает преграда в виде знакомых, что за это время могли в нем разоблачить самозванца.

– Может он сторонился приехавших из Иркутской губернии?

– Мог, но его родной край неблизкий, но даже эти, растяпы, пошли на прием к земляку.