Петербургский сыск. 1874 – 1883

А почему не спрашиваешь про клиента с буквой «В»?

– Иван Дмитрич, – Жуков, хотя и старался молчать, но не утерпел, – я думаю в квитанции либо помарка в фамилии, убийца хотел свою написать, да одумался, либо от волнения две одинаковых написал. Так?

– Почти, но мыслишь правильно. Убийца написал разные фамилии, но в одном случае Васильев, во втором Владимиров. Не улавливаешь?

– Никак нет? – потом удивленно проговорил, – обе фамилии от имен, убийца сидит и пишет, сам в волнении, а вдруг сундук вскроют, и ему не приходит в голову ничего, кроме имен.

– Это так, поэтому я думаю у него тоже фамилия от имени и на букву «В». Впрочем, не хотелось ошибиться.

– Я думаю, когда попавшая проститутка отыщется, тогда и клиентов проверим.

– Тоже верно, – подтвердил Путилин и продолжил, – потом дровяная колода. Про нее ничего не скажешь?

– Она взята из дешевых меблированных комнат, так как дорогие и квартальные используют для топки не дрова, а уголь

– С тобою согласен. Но сколько таких комнат?

– Иван Дмитрич, даже думать не хочется.

– А надо проверять, ведь, он – постоянный клиент, действительно должен жить в дешевых комнатах, это тоже в дальнейшем будет говорить супротив него.

– С чего начинать?

– Я думаю, поначалу искать место жительства убитой. Всех агентов сегодня на розыски, к вечеру жду с докладом. Можешь идти.

– Не успеем, Иван Дмитрич, двести домов.

– Двести тридцать семь, – поправил Путилин помощника, – я тебя не держу.

Из допроса мещанина, обвиняемого в убийстве:

– Вот она в сундуке частями лежит, камфоры сыпал без меры.

Туда же колоду дровяную, от греха подальше. В соседнюю комнату оттащил, мыл долго, но отдраил полы до бела, простыни окровавленные спалил в печке. Долго не мог спать, только пью и ем. Аппетит такой проснулся, что страсть. Все, что в доме было, подъел, а выйти боюсь. А вдруг, кто придет? Страх в сердце таился, жег изнутри.

Весь день агенты провели в поисках, не отставал от них и Жуков, взявший для проверки ту часть, в которой было больше всего домов терпимости и к вечеру его потуги увенчались успехом – то ли пятнадцатом, то ли двадцатом по счету Михаил нашел девицу, соответствующую словесному описанию и с родинкой под мышкой.

Ею оказалась Анастасия Кривцова, прибывшая из Новгорода три года тому, но с две недели тому уехавшая к себе и с той поры о ней ничего толком никто не знал. Даже те, которых можно считать близкими приятельницами, недоумевали.